Дорис ни разу не дала Маргерит понять, что знает про измены мужа, — по-видимому, до сих пор не осознала, с каким типом связала свою жизнь. Более того, она неизменно повторяла, что любит мужа, и Маргерит страшилась даже мысли о том, что может произойти с подругой, если той внезапно откроется правда. Маргерит не понаслышке знала, какой катастрофой может стать подобное откровение для любящей женщины, а потому скрепя сердце молчала.
— Ну, что там такое, Маргерит? Уж не собираешься ли ты заставить меня всю ночь торчать под дверью? Между прочим, мне нужно передать тебе пару слов от Дорис…
Маргерит чуть было не посоветовала ему написать записку и оставить у консьержа, но она слишком хорошо понимала, что Хьюго может истолковать ее поведение превратно.
Поняв, что от Хьюго не отделаться, Маргерит сухо предложила ему подняться и нажала на кнопку пульта, открывающую дверь.
Едва войдя, Хьюго попытался фамильярно поцеловать ее в щечку, но Маргерит успела увернуться. Неудача, казалось, ничуть не обескуражила Хьюго.
— Все та же проклятая застарелая фригидность, не так ли, Маргерит? — с глумливым сочувствием спросил он. — А знаешь, в чем причина? Ты боишься, что, уступив мне самую малость, совершенно потеряешь голову.
Как всегда, от этих фривольностей Хьюго Маргерит затрясло от ярости, но, стиснув зубы, она взяла себя в руки и, предложив гостю кофе, уселась напротив.
— А у тебя тут и в самом деле уютное гнездышко! — одобрительно сказал Хьюго, озирая комнату. — Видишь ли, Дорис ничего не смыслит в дизайне, а впрочем… Надо полагать, все на свете определяется наличием денег, и ничем иным, не так ли?
Два выпада за один присест, мрачно отметила Маргерит.
— Ты хотел передать какое-то известие от Дорис, — ледяным тоном напомнила она.
— И это называется гостеприимство? — с издевкой упрекнул Хьюго, изобразив надутого подростка — прием, доводивший Маргерит до бешенства, но неотразимо действовавший на Дорис.