Всю эту шушеру из областной думы и губернаторского окружения. А ведь мне до гражданской пенсии – чуть больше чем три месяца, а точнее, – летчик извлек из внутреннего кармана глянцевый календарик с проколотыми датами, – ровно сто четыре дня. Скажи – мне на свою задницу именно сейчас все это правдолюбство надо? Выгонят, и еще какое-нибудь дело повесят о краже или халатности. А то ты не знаешь... Анонимка – она всегда надежней, особенно в таких скользких ситуациях.
– А если вычислят, что это ты?
– К тому времени я уже буду на пенсии.
Позади хрустнул сучок – летчики синхронно обернулись. Метрах в пяти от них стоял нестарый еще мужчина с костистой физиономией свежемороженой щуки. Его выцветшие голубоватые глаза смотрели пронзительно и недобро. Глаза эти буквально гипнотизировали летчиков – в них читалась ненатруженная сила, нерасплесканная прорва жестокости.
Несколько секунд начальник охраны смотрел на авиаторов круглыми белесыми глазами без ресниц и угрюмо молчал. Красноречиво взглянув на спиртное и закуску, он молча развернулся и зашагал прочь.
– Вот, сука поганая, и тут нас вычислил, – в сердцах сплюнул Аркадий. – Прямо цербер какой-то. Никуда от него не спрятаться!
– Имеем законное право расслабиться, – возразил Паша. – Завтра и послезавтра полетов нет, выходные. Лесок – не общественное место, выпивать тут не запрещено.
– Я о другом... Боюсь, чтобы он наш разговор не подслушивал. Неизвестно, сколько он тут за деревом прятался и что мог услышать.
– Сколько можно бояться! – отмахнулся Павел с беспечностью выпившего человека. – Ладно, темнеет уже. Давай еще пару стаканов накатим – и по домам. В понедельник встречаемся.
* * *В понедельник первый вылет был запланирован прямо с утра. Как и в прошлый раз, в полетном листе был указан совершенно иной объект.