А людям в какой-то глухомани жилье обещают. Кто же из пригорода уезжать захочет? Беспредел. Вы лучше туда не езжайте, они всех без разбора хватают. Прямо фашисты какие-то.
– Мне это не грозит. Я журналист.
– Свободу слова вспомнили? Вы что, с Луны к нам свалились? Вы иностранец?
– Неужели все так серьезно? – изобразил удивление Андрей.
Девушки, завидев, как один из стоявших вдалеке милицейских автобусов двинулся к ним, замахали на Ларина руками, буквально скатились с насыпи и побежали через поле. Им на перехват со стороны деревни уже мчались двое верзил в милицейском камуфляже.
– Однако, кажется, я оказался в нужное время и в нужном месте.
Андрей вернулся к машине, повесил себе на шею фотоаппарат с объективом телевиком, прицепил к кармашку рубашки бейдж «ПРЕССА» и, прихватив сумку, пошел пешком к столпотворению. Милицейский автобус, грузно ревя мотором, проплыл мимо него на низкой передаче. За стеклами виднелись задержанные, некоторые были явно избиты. Пыл сопротивления еще окончательно не выветрился из них.
Ларин зашагал дальше. В конце свежесооруженной насыпи замерли самосвалы, грейдер, пара бульдозеров, катки. Между ними сновали люди, мелькали милицейские камуфляжи. Кто-то надсадно скандировал в мегафон.
– Фа-шис-ты! Фа-шис-ты!
Возле строительной техники толпились дорожные рабочие.
– Ты, фраер! Куда разогнался?
Мужики заступили Андрею дорогу.
"– А что? Какие-то проблемы? – очень корректно осведомился Ларин.
– У нас проблемы?
– Ты что, слепой? Не видишь, что это там у таких, как ты, возникают проблемы?
Андрей шагнул вперед. Обладатель молотка придержал его за плечо.
– Русского языка не понимаешь? Поворачивайся, и чтобы я тебя больше здесь не видел, пока мы добрые.
Ларин молча сбросил чужую увесистую руку со своего плеча.
– Да что ты с ним разговариваешь? – осклабился обладатель монтировки.