Глава двадцать первая
Это был оборотень!
Марина Легостаева все-таки уговорила Андрея пойти в кино. Она сгорала от желания увидеть подружку брата. Ведь до этого Никита еще ни с кем не встречался. И Марина своего добилась.
После окончания фильма зрители устремились на улицу. Издали заметив в вестибюле киноцентра своего брата с какой-то симпатичной светловолосой девочкой, Марина метнулась за широкую мраморную колонну.
– Ты чего? – удивился Андрей.
Но Марина молча ухватила его за воротник и подтащила к себе. Никита с девушкой прошли мимо, ничего не заподозрив.
– Ты в своем репертуаре! – усмехнулся Андрей. – Иногда мне кажется, что если перевернуть тебя вниз головой и хорошенько потрясти, то из тебя так и посыплются блокноты, диктофоны, фотокамеры и электронные «жучки».
– Да ладно тебе! – ничуть не смутилась Марина. – Должна же я знать, с кем встречается мой брат!
– Зачем? – резонно спросил Андрей.
"– Ну… – Девушка задумалась. – Просто должна, и все тут!
– Если Никита об этом узнает, тебе несдобровать.
– Да я сама ему по ушам надаю, как в детстве давала!
– А дотянешься?
– Боюсь, что ты прав. Уже не дотянусь, – согласилась Марина.
Они громко рассмеялись.
– Пойдем в кафе? – предложил Андрей. – Я проголодался.
– Не возражаю. После такого слезоточивого фильма я готова слопать бегемота!
Они зашли в кафетерий киноцентра – небольшое уютное помещение с живой музыкой.
Где-то совсем рядом громко взвыла тревожная сирена, и через пару минут мимо промчалось несколько патрульных машин, яростно сверкая мигалками.
– Что-то случилось! – заволновалась Марина. – Тут рядом! Пойдем посмотрим!
– Зачем?
– Как – зачем?! А вдруг что-то серьезное?! Я ведь журналистка!
– Ты хоть изредка об этом забываешь? – возмутился Андрей.
– Но я уже отдохнула! Ну, Андрей, пожалуйста! Прошу тебя, – взмолилась Марина. – Ну хоть одним глазком!
Андрей не любил долгих уговоров, и Марина знала об этом.
– Ладно! – наконец уступил он. – Но только одним глазком!
И Марина тут же помчалась на звуки полицейских сирен, на ходу выкапывая из сумочки диктофон. Андрей за ней еле поспевал.