Костин решительно направился в толпу, и вскоре уже кружил делопроизводителя Юленьку Кравченко. Зверев и Настя остались наедине.
- Хотите мороженого?
Настя посмотрела на Зверева с недоумением:
- Вы что же, опять?
-Что опять?
- Начинаете ко мне свои дурацкие приставания.
- Вот что, вы вовсе не в моем вкусе, и я желаю чтобы наше общение ограничилось лишь работой, - Зверев улыбнулся, пожал плечами, - просто чертовски жарко, я захотел мороженого, а есть самому и не предложить даме, это ведь неприлично.
- Вот ещё, идите и ешьте свое мороженое, не знаю зачем вы вообще рядом со мной встали - Настя отвернулась, но Зверев определённо не спешил уходить. Настя закусила губу, проклятый Костин оставил её тут с этим. Опер он понимаешь ли, ну растяжение, и что? Если не особо кружится, то можно было бы и по вальсировать. Только не со Зверевым конечно.
Словно прочитав её мысли, Павел Васильевич вдруг сказал:
- Обожаю эту мелодию, если согласитесь, что мы бы с вами могли потанцевать .
Настя хотела выдать очередную колкость, но вместо этого почему-то спросила:
- А как же мороженое?
- Обойдусь. Так что? - Зверев оживился, шагнул к девушке, протянул руку, - ну давай, по скалься у меня ещё.
- Ну да, хочется у меня танцевать и что? Почему я должна себя ограничивать?
- А давайте!
Оркестр заиграл «на сопках Маньчжурии».
- О боже, да будь что будет.
Спустя мгновение они уже кружили в общей толпе. Настя была поражена тем, что вовсе не чувствовала боли, Зверев придерживал её за талию не сжимал, а лишь мягко касался её пальцев. И Насте казалось, что он всё делает за нее. В глаза он ей смотрел лишь изредка, его рот был слегка приоткрыт, глаза были слегка прищурены. Настя прикрыла глаза, все навалившиеся на нее напасти, словно в одночасье исчезли.