Он грёб и вглядывался вдаль, согнутая спина, усталое лицо, глаза наполненные сомненияем и грустью.
Зверев смотрел на изображение святого, и словно сквозь пелену тумана, перед ним пролетала всё то, что было с ним связано. Зверев морщился от боли, снова ужасно ныла застуженная спина и нервно курил то и дело прокручивая в голове события последних дней. Он никак не мог поверить что не уберёг Настю. Он вспоминал их последнюю встречу, ту на празднике, когда после одного единственного танца их отношения переменились.
Свистунов сидел спиной к двери, слегка откинувшись на спинку стула и ждал когда все начнется.
- Ну что Леонид Павлович, сам всё расскажешь или тебе помочь? - начал допрос Шувалов, почувствовав что молчание затянулось.
- А вы спрашиваете что вас интересует, может и отвечу, - ответил Свистунов с легкой иронией в голосе.
Он ещё и скалится, сволочь, - отметил про себя Зверев, - ну погоди, скоро ты запоёшь по другому.
Шувалов продолжил:
- Тебя с поличным взяли, отпираться бесполезно.
- Так я и говорю спрашиваете, чего уж там.
- Тебе вменяется убийство Леонида Камилькова, конвойного Лычкина, антиквара Боголепова, а также нашего криминалиста Анастасии Потаповой.
- Я не убивал Настю! - воскликнул Свистунов.
- Настю и Алевтину Тихоновну убил Фишер, - сказал Зверев.
- А Верку Карасеву ты тоже не убивал? - строго спросил Корнев.
- Проститутку? Тогда в сорок первом? Нет, не я.
- Кто же тогда?
Свистунов глубоко вздохнул, выдохнул воздух, надув при этом щеки, и в этот момент, словно вновь обрёл свою прежнюю, так всем привычную словоохотливость:
- Верка была красивой бабой и умела доставлять мужчинам удовольствие. Тогда я служил участковым, в Печорах, это было ещё до войны. Мы называли её мотылёк, она была красива и пользовалась спросом.