Знаешь, а у меня сын…
— Я рад…
— Я ужасно скучал по тебе, — Роман взял Андрея за руку, накрыв её тёплой ладонью, и придвинулся ближе.
— Ты ненормальный? — Андрей резким движением высвободил кисть, озираясь по сторонам. — Не дай бог, увидят!
— Ты боишься?
— Да! Если бы ты пережил то, что я в своё время, тоже бы боялся.
— Андрюшка, прости! Я был дурак, — Роман виновато опустил голову.
— После того, как ты просишь прощения, мне бывает очень хреново. Может, обойдёмся без патетики и тихо разбежимся? — Андрей приподнялся с твёрдым намерением покинуть кафе.
— Зачем ты так? — Роман, вцепившись в рукав его свитера, смотрел с мольбой. — Ну давай хотя бы выпьем за встречу. Новый год же.
Андрей в замешательстве сел обратно.
— Может, шампанского?
— Лучше водки."
"— Девушка, — обратился Роман к стоявшей неподалёку официантке. – Принесите нам водочки.
Когда она ушла, Роман повернулся к другу.
— Ну, рассказывай, как живёшь?
— Да чего рассказывать-то? Окончил университет. Работаю.
— Хм... где?
— В театре, художником по декорациям.
— И много платят?
— Не особенно, но на жизнь хватает. Зато за границей побывал. А ты?
— Ну, я всё там же. Повысили. Теперь руководитель департамента. А давай махнём ко мне? Дашка с сыном уехали к тётке в Вологду. Посмотришь, как я живу.
Предложение Романа смутило. Андрей почувствовал, как по телу разливается горячая волна. Слова друга звучали так заманчиво, что он не мог найти силы, чтобы отказать.
— Что, поехали?
— А как же заказ?
— Да бог с ним.
***
Всю дорогу Андрей ловил на себе многозначительные взгляды друга. Глаза Романа, казавшиеся в полумраке машины почти чёрными, блестели, отражая электрический свет фонарей и праздничных гирлянд. Глядя в них, перехватывало дыхание. Рома изменился, возмужал, лицо приобрело более жёсткие черты. Между бровей наметилась складка, брови чуть опустились, придавая ему немного суровый вид. Но это был его Ромка, которого он любит до сих пор, и, кажется, не разлюбит никогда.
Андрея охватило неприятное тревожное чувство, стоило ему только оказаться в квартире Крестовских. Всё вокруг было наполнено женским присутствием. Пальто, висевшее на вешалке, и бутылочки с духами на полке в ванной, и кухонный фартук с яркими цветами, и розовые тапочки с пушком в прихожей. Это был дом Даши, а Ромка — её муж, о чём напоминало золотое кольцо на его безымянном пальце.