— Ну, блин, вы даете стране угля… — резюмировал Лев, понимая, почему застал Никитина этим вечером в столь странной компании. — Так…
Он сощурился и пристально уставился на Крестовского.
— Да, мужик, встрял ты по самые помидоры, — пальцы Петрова отбивали барабанную дробь о стеклянную крышку стола. — Есть родственники, кто сможет подстраховать — позаботиться о сыне в случае чего?
— Мама вряд ли сможет приехать, она в последнее время все болеет…
— Кто-то еще?
— Катя… тетка Сани, сестра моей бывшей жены… Но там муж… Согласится ли?
— Вот этот вариант уже больше подходит.
— Я завтра позвоню ей…
— Лучше сегодня.
— А что с Андреем? Следователь даже не сказал мне, где его держат.
— Я постараюсь завтра все выяснить по своим каналам. Статья у него поганая… вот что… Как фамилия следователя, говоришь?
— Золотарёв.
— А, знаю-знаю… этот копытом землю рыть будет, чтобы подследственного по сто тридцать четвертой до суда довести… Здесь главное, чтобы твой дружок слабину не дал… Если чистосердечное напишет, то суши сухари.
— Вересов. Вересов Андрей.
Петров достал телефон и добавил запись в напоминания.
— И свой номер мне скажи, как что-то будет известно, отзвонюсь.
***
После разговора Роман быстро собрался и ушел, коротко чмокнув любовника в щеку и бросив напоследок невыразительное «пока». И с тех самых пор больше не звонил.
Беспокойство охватило на пятый день.
Возвращение в одинокую холостяцкую комнату показалось нестерпимой пыткой. Здесь все напоминало о Романе.
На столе стояла красная кружка в белый горошек. Андрей ее купил специально для любимого."
"Еще недавно Рома сидел на стуле возле окна и, грея с мороза руки, рассказывал забавные истории, делился событиями прошедших рабочих будней. Потом они вместе ужинали на кухне.