Вернее сказать, даже не спасением, а лишь надеждой на спасение, но ведь и надежда — это так много!"
"Впрочем, солдаты скоро опомнились, или, может, получили определенную команду и вновь начали приближаться к воротам, но уже короткими перебежками. Это было гораздо хуже и опаснее, так как в неприятеля, который передвигается перебежками, попасть гораздо труднее. Сами же солдаты, перебегая, продолжали стрелять. Несколько заключенных упали наземь, в них попали вражеские пули. Но тем не менее, пока солдаты лежали, бо́льшая часть беглецов успела уже протиснуться сквозь щель в воротцах.
— А теперь, братва, врассыпную! — закричал Лысухин арестантам. — В разные стороны — кто куда! Главное отбежать подальше!
— Я с тобой! — сказал Грач, тронув Лысухина за плечо.
Лысухин взглянул на Грача, но ничего ему не сказал и пригнувшись устремился в темноту.
Погоня между тем настигала. Солдаты окончательно опомнились, и теперь они старались наверстать упущенное — догнать беглецов, задержать их, а если не удастся, то уложить их на месте. Сзади раздавались выкрики на немецком, к которым очень скоро присоединилась забористая русская матерщина.
На ходу Лысухину удалось выяснить: с ним, кроме Грача, бежали еще три человека. При этом оружие — отнятые у немцев автоматы — были лишь у Лысухина и у Грача. Да и то на каждый автомат приходилось по одному магазину. «Вот ведь зараза! — с досадой подумал Лысухин. — Хоть из палок стреляй в проклятых фрицев!..»
…Первым пуля настигла одного из безоружных беглецов. За ним упал и второй. Третий шарахнулся куда-то в сторону.
— Стой! — задыхаясь, крикнул Грач. — Все равно не убежим!.. Не теми харчами кормили нас немцы, чтобы нам бегать на дальние дистанции. Ты вот что… Ты, значит, беги, а я останусь. Отвлеку их на время… Или уведу в сторону — это уж как получится. Давай, двигай!..
— А вот уж хрен тебе! — решительно ответил Лысухин. — Вместе примем бой! Ишь, какой храбрый выискался! Мы тоже не из трусливых!
Грач на это ничего не сказал.