От нее невозможно уклониться. Коль уж она в тебя летит, то и прилетит. А фашистская рожа перед глазами — что ж? На фашиста можно и не смотреть, его можно и перехитрить, и убить… Тут все зависит от тебя самого. А вот пуля… в этом случае все зависит не от тебя, а от нее.
— Будем считать, что ты меня наполовину успокоил, — усмехнулся Лысухин. — Что ж, пойдем совещаться дальше. Вот — полковник уже машет нам рукой.
* * *Дальше обсуждали, пожалуй, самый сложный момент — каким таким хитрым и ловким способом Старикову и Лысухину сдаться в плен.
— На этот счет у нас имеется вот какое предложение, — сказал мужчина в маскировочной одежде. — Мы переправляем вас в партизанский отряд, действующий неподалеку от Астаповичей. Кто вы на самом деле такие — будет знать лишь командир отряда, и больше никто. Далее все просто. Во время стычки с фашистами вы изыскиваете возможность, чтобы сдаться в плен.
— Да уж, просто! — проворчал Лысухин. — Уж так просто, что проще и не бывает! Прямо как на колхозном сеновале с передовой трактористкой после того, как она слезла с трибуны!
— Конечно, всех моментов предвидеть невозможно, — согласился мужчина.
— Как мы попадем в партизанский отряд? — спросил Стариков.
— На самолете, — ответил Корчагин. — Он вас и доставит прямо на место.
— Что, прыгать с парашютом? — весело удивился Лысухин.
— Что, никогда не приходилось прыгать с парашютом? — едва заметно усмехнулся мужчина в маскировочной одежде.
— Это мне-то? — разыграл удивление Лысухин. — С чем только я не прыгал! И с парашютом, и без парашюта… Не о себе я беспокоюсь, а о нем. — Он указал на Старикова. — Он у нас — человек интеллигентный, а интеллигенция с парашютами не прыгает. А сам-то я прыгну за милую душу!
— Никаких прыжков с парашютами не будет, — сказал Корчагин.
— Жаль, коль оно и вправду будет так! — поник головой Лысухин. — А то я бы прыгнул…
Полковник на такой пассаж ничего не ответил, лишь пожевал губами: похоже было, он уже отчасти привык к общению с такой сумбурной личностью, как капитан Евдоким Лысухин.