Ева же, заметив это, чуть потупила взгляд. Сдержав недолгую паузу, Райнхард сжал её небольшую ладошку в своей руке сильнее и совсем негромко произнес:
— Может быть, ты и права.
Он бы с большим желанием прижал её к себе сильнее, но приходилось держать дистанцию, говорить тише, смотреть на неё менее увлеченно. Ведь за ними наблюдали, и это ощущалось.
— Но поверь мне… — снова усмехнувшись, начал он. — Октавия к тебе куда ближе, чем ты даже можешь представить…
— В смысле?
— Ох, не бери в голову…
За танцами и слежкой Ева даже не заметила, как прошло около часа.
— И как Мари столько пляшет? — устало выдыхая, спросила Мерриман в воздух.
— Так она в кроссовках.
— Что?!
— Ну да. У неё очень длинное платье, а под ним — желтые кроссовки.
Это вызвало у Евы непроизвольную широкую улыбку. Ну да, почему она вообще удивилась? Это было очень в духе Мари.
— А откуда ты знаешь?
— Я очень хорош в деле слежки. — мужчина ухмыльнулся.
— А я так устала. Принесешь мне попить? Я боюсь, что встать с этой скамьи смогу только босиком, да и то не факт.
За танцами щеки Евы заметно раскраснелись, теряя болезненную бледность, в которую их окрасил траур.
— Ты уверена, что стоит что-то пить здесь?
— Ты что, заразился паранойей у мамы? Брось, пунш все наливают из одной большой чаши. Если кто-то решится отравить меня таким образом, вместе с этим он отравит всю школу.
Райнхард как-то странно нахмурился, то ли с задумчивостью, то ли с осуждением.
— Ты чего? — спросила Ева, заметив это.
— Да так. Смертный мир не идет мне на пользу. Женщины начинают рассуждать логичнее меня. — он весело усмехнулся. — Мне это определенно не нравится.
— Ты ужасный сексист. — с осуждением в голосе заметила Мерриман.
— Стараюсь. — тут же прозвучал ехидный ответ. — Ладно, сиди здесь и следи за этими двумя. Я скоро вернусь."
"Ева активно кивнула, а дьявол проследовал к одному из столов, что стояли в другой части зала.