— съехидничал Райнхард, оказавшись с Евой в темном уединении.
Однако наследнице явно было не до шуток. Она почти тряслась от мешанины гнева и страха, которые выплясывали ритуальные танцы в её душе и на её нервах.
— Мистер Осмонд! — зашипела она злобно. — Ты сказал вчера, что историк, у которого ты должен был якобы жить, попал в аварию. И вчера утром он и правда пострадал. Пожалуйста, скажи мне, что ты ни при чем!
— То есть мне соврать, чтобы тебе было спокойнее? — с легкостью в голосе отвечал дьявол, поправляя свой рукав у запястья.
— Райнхард! — с ужасом вскрикнула Ева столь громко, сколько позволяла их ситуация.
Её взгляд изменился. Печаль, разочарование, страх и непонимание смешались в едином серо-зеленом сиянии этих глаз. Посмотрев в них, Райнхард на секунду внутренне неосознанно вздрогнул, но никак этого не показал. Он постарался убедить себя, что ему нет никакого дела от того, что о нем думает наследница Сифа. От этих стараний глаза его стали стеклянными, а голос зазвучал невероятно сухо и строго:
— Издержки профессии.
— Что? — Ева нервно мотнула головой и нахмурилась. — Мне?
— Да. Лишняя возможность потренировать твою магию исцеления, к которой ты тянешься всеми фибрами своей добренькой души. — он постарался выдавить из себя как можно больше яда.
— Да вокруг итак много людей, которым нужна помощь! — Ева еле сдерживалась, чтобы не перейти на громкий крик.
— Увы, это так не работает. Ты новичок, эмоциональная встряска и чувство вины будут отличными катализаторами твоей силы. Если тебе станет проще, мы сможем сделать это сегодня.
Внутри Евы кипела злость, она сильно стиснула губы и сжала изо всех сил свои маленькие кулачки. Однако ей оставалось лишь выдохнуть и послушаться, ведь в здании школы всё еще прибывала проблема покрупнее.
— Дэниэль здесь. — прямо выпалила она.
— Кто? — бровь Райнхарда скептично поднялась.
— Маг, который напал на меня. Он был… — она хотела было сказать об убитой Софи, но труп женщины-львицы слишком ярко встал перед глазами.
— Я понял. — подхватил дьявол, заметив заминку.
Его лицо стало серьезным, в глазах отразилась задумчивость. Всё то враждебное напряжение, что было между ними ранее, улетучилось перед лицом общего врага.