У него не было одного глаза, но мне помогли пришить черную пуговицу…
— Я сейчас заплачу. — прервал её дьявол.
— Ты жестокий. — обиженно буркнула девушка.
— Я рациональный. Так вот я могу попробовать с помощью магии стимулировать твои воспоминания. Они ведь все еще в твоей голове, но тебе нужно до них докопаться. Возможно, ты сама что-то вспомнишь.
Ева угрюмо кивнула. Заметив это, Шац устало вздохнул, но все же произнес заметно мягче:
— Прости меня. Не хотел тебя обидеть. Дети-сироты этого мира не находят никакого отклика в моей черной душе, но когда я думаю о тебе в таком амплуа, даже мне становится немного тоскливо.
— Правда? — она приподняла грустный, но чуть более оживленный взгляд.
— Нет, у меня нет сердца. — моментально выпалил он, и схватился пальцами за приподнявшийся подбородок, чтобы снова зафиксировать лицо Евы.
— Это не так. — по-лисьему щурясь и чуть улыбаясь, ответила она.
— Думай, что хочешь, но сосредоточься. Закрой глаза. Ты будешь чувствовать тепло от моей руки, возможно, даже жар — не пугайся.
— Поняла. — Ева закрыла глаза.
Дьявол сосредоточился, и девушка ощутила, как его горячая, несколько агрессивная и неспокойная магия воздействует на её голову. Было неприятно, будто тебе пытаются залезть пальцами под череп, чтобы пощупать его изнутри.
— Начинай вспоминать."
"Мерриман сосредоточилась. Мысли о матери. Ух. Было сложно прогнать из головы образ Натали. Всё же хоть та и была лишь приемной мамой, но Ева всегда очень тепло относилась к ней и именно от неё чувствовала любовь в ответ.