— Сергей предупредил меня, и вот… захотелось немного пройтись. Здесь чудесный сад.
— Да. — Мне показалось, Артем немного нахмурился, разглядывая яблоневые деревья вокруг. — Здесь неплохо. Что ж, идем? Машина у входа.
— А ужин? — всполошилась я. — Тоня приготовила шикарное…
— В ресторане при отеле шикарно кормят, — отмахнулся начальник. — А ты превосходно выглядишь, не хочу терять ни секунды. Едем!"
"— Хорошо. — Улыбнувшись, я вложила свою руку в его и пошла следом, отметая мысли о любви и прочем бреде.
Возможно, слушая сейчас эти мысли, моя мать точно бы назвала меня тем самым неприличным бранным словом, но… у меня было другое мнение.
Я шла с Артемом Дмитриевичем (надо переставить звать его по имени-отчеству хотя бы в мыслях) не потому, что мне хотелось от него материальных благ, а потому что я желала вновь почувствовать себя живой по-настоящему, вздохнуть полной грудью, пусть даже ненадолго.
Я медленно прикрыла глаза, уже заранее ощущая горечь этого самого “ненадолго”. Интересно, как быстро миллионерам вроде него надоедают такие, как я? Или мне надоест раньше?
— У тебя ведь нет аллергии на морепродукты? — внезапно спросил Артем.
— Нет, — покачала головой я. — Раньше — так уж точно.
— Отлично. Ресторан, в который мы поедем, славится своей кухней.
В этот миг я немного смутилась. В голове тут же нарисовалась сцена из сериала про доярку из Хацапетовки, где она вся такая неотесанная в высшем обществе. Выглядеть так же нелепо мне не хотелось, поэтому я тихо произнесла:
— Артем Дмитриевич, мне очень стыдно признаваться, но боюсь, опозорю вас, если место очень приличное. Я ведь кроме вилки, ложки и ножа остальных приборов не знаю.
— Я тоже, — отозвался шеф. — Точнее — если нужно, то могу поковырять устрицу специальным ножом, но не более того.
Это немного успокаивало, и все же я переживала. Что платье не такое. Что макияж недостаточно профессионален. Что Артем весь такой ухоженный и на нем, наверное, один только пиджак стоит тысяч тридцать (!), а у меня весь гардероб — вдвое меньше.