И ещё я могу много чего успеть рассказать кое о ком, пока клетка будет гореть. Огонь ведь дело небыстрое, а я парень наблюдательный, много грешков за некоторыми наблюдал.
— Да, действительно, я слегка переборщил, — мгновенно поправился Бяка. — Сжигать за воровство как-то чересчур.
— А я вот не возражаю, если вы захотите сжечь этого уродца, — злобно заявил Дорс и потряс возвращённым имуществом: — Из-за него мой окт с дешёвой уздечкой остался.
— Он украл мой перстень, — с каменным лицом заявил Арсай. — Этот перстень когда-то носил мой дед.
Гнусис вскинул руки:
— Давайте не будем принимать поспешные решения. Кто из нас без греха? Вот и я такой же, каюсь. Но заметьте, всё, что было мною совершенно случайно взято, пребывает в целости и сохранности. Мало того, вы можете заметить, что днище клетки я лично модифицировал.
— А ведь Сранька дело говорит, — заметил Кошшок. — Уж не знаю, как он это втайне от меня провернул, но в его клетку теперь телега добра поместится. И вытащить спрятанное можно с разных сторон, очень быстро.
— А я ведь даже награду за свои старания не прошу, — великодушно заявил гоблин. — Хотя буду не против, если мне её предложат.
— Мне вот непонятно, это как ты, сморчок, всё это собирал? — продолжил Кошшок. — У тебя что, сообщники есть?
— Волосатый, как ты мог такое подумать! Ты разве сам не знаешь, что Гнусис работает в одиночку.
— То есть ты, сидя в клетке под замком, в одиночку натаскал всё это за несколько дней? — уточнил рэг.
Гоблин развёл руки и довольно прищурился:
— Вы видите перед собой прирождённый великий талант.
— Учеником возьмёшь? — деловито уточнил Бяка.
— Обсудим, — пообещал Гнусис.
Я ткнул в гоблина пальцем:
— Первая пропажа, это жезл и браслет, до этого у нас ничего не пропадало. Получается, именно в тот момент что-то случилось. Что-то такое, после чего ты сумел развернуться во всю ширь, сидя при этом в клетке.