Местная козлятина мне теперь долго будет сниться в самых страшных снах. Редкостная гадость, что с ней не делай.
— А ничего, что мы, вообще-то, должны мудавийцев защищать, а не грабить?
Буйвол пожал плечами:
— Если мой сброд не кормить, они запросто меня в котёл отправят. Это не шутка, пару ребятишек как раз за людоедство в тюрягу упекли. Не думаю, что вы хотите мне такой судьбы, ведь немало денег передали, я их отрабатывать должен, а не в кипятке плескаться.
— Ладно, я понял, ты не мог иначе. Так у тебя, получается, четыре сотни человек.
— Нет, господин, было четыре сотни на тот момент, когда я уводил их столицы. Сейчас осталось чуть меньше двух сотен.
— Вам что, с кем-то повоевать пришлось?
— Да это отрепье дети без оружия разгонят, как тут можно воевать? Часть разбежалась, часть бросить пришлось. Жрут и трахают всё, что видят, приключения везде находят. Один умудрился провалиться ногой в нору сурка, и сломал не только ногу, а и обе руки. Я бы не поверил в такое, если б сам это не видел. И такое у них обычное дело.
— Сурово…
— Ну а чего ты хотел, когда разрешил набирать их, где попало? Это же Мудавия, тут легче жемчужину в навозе отыскать, чем порядочного человека на улице.
— Ты случайно в пустыню на юге не заглядывал?
— А что я там забыл? — удивился наёмник.
— Ну… мало ли… Может хотя бы неподалёку бывал?
— Неподалёку да, бывал. Нарвались мы как-то на приличный отряд фуражиров Тхата, пришлось драпать до темноты и дальше.
— С местными жителям там общался?
— Ну а как же не пообщаться, целый день у них проторчали. Отсыпались.
— Что они про пустыню говорят? Какие-нибудь новости нехорошие, истории страшные.
— Господин, это ведь не совсем пустыня, это проклятая земля. Там может и воды хватает, и трава сочная имеется, и почва урожайная, а вот жить нормально нельзя. Ну или можно, но плохо и недолго. Таких мест по всему миру хватает, про них батраки любит всякие страшные небылицы рассказывать. Эти тоже рассказывали, но сколько правды в тех рассказах, я знать не могу.
— И что именно они рассказывали?
— Да всякое.