Котельников сразу переменился — последнюю пару метров прошел, в ритме чечетки пристукивая каблуками и легонько вихляясь. Должно быть, такая у него была легенда здесь — чуточку недалекий весельчак с набором заезженных приколов. Театрально раскинув руки, возвестил:
— О витязь, то была Фаина…
Администраторша смерила его взглядом:
— Все поешь, Верещагин?
Мазур засмотрелся. Очаровательная была женщина, этакая румяная деревенская красавица с характером, способная и любить страстно до первых петухов, и пырнуть вилами ухаря-изменщика.
— Вот вам главная достопримечательность города Тиксона, — громко, как глухим, сообщил Котельников. — Очаровательная Фаина.
— Трепло, — привычно вздохнула очаровательная Фаина. — Хоть и замуж зовешь… А это, значит, вы и есть… Интересно, кто в воду полезет?
— А эвона, — с широким жестом воскликнул Котельников. — Вот они, оба-двое, как с картинки. Выбирай любого, оба холостые.
— Все вы в командировке холостые…
— Фаина! — укоризненно воззвал Котельников.
Мазур встретился с ней взглядом и ощутил мимолетную грусть — хороша была, румяная, казалась не слишком простой и не слишком сложной, все в пропорцию, таких-то женщин мы подсознательно и ищем…
— Все равно, — вздохнула Фаина. — Где уж нам пленять кавалеров аж из самого Питера — у них там на каждом шагу сфинксы с медными всадниками, а мы бабы необразованные… — но глазами в Мазура все же стрельнула вполне игриво.
— Когда это от баб образованности требовали… — фыркнул Котельников.
— Ладно тебе, — отмахнулась она. — Паспорта давайте. Я вам всем номера расписала на одном этаже, рядышком, ничего? А то народу мало, человек сорок на всю домину, будете жить своей деревенькой… Хоромы, уж извините, не столичные, но жить можно. Бумажки заполняйте пока…
Она выложила стопочку бланков и принялась профессионально быстро листать паспорта.
За спиной послышались шаги. Мазур оторвался от бланка.