- Добро пожаловать домой, брат, - произнес Доминик, голос которого неожиданно оказался глубоким и звучным, но таким же холодным, как и взгляд, - извини, что не смог встретить тебя сразу, как ты приехал, но я был так занят последнее время. Ты, наверное, рад, что вернулся домой, но я хотел бы предупредить тебя - за истекшие годы очень многое изменилось.
- Ну конечно, - дружелюбно согласился Джордан, - но ведь есть такое, что никогда не меняется, правда? Мне сказали, что вы с Элизабет увлеклись политическими играми.
- У Доминика в настоящее время много друзей среди придворных, - ответила Элизабет, - могущественных и влиятельных друзей, которые ожидают от него очень многого, поэтому они деятельно поддерживают его.
- Конечно, могу себе представить, - ответил Джордан «брату», совершенно не обращая внимания на его жену, точно ее тут и не было, - но, как я только что говорил Луи, верность имеет свою цену, даже за простенькую дружбу и то подчас платить приходится, в такие уж времена мы живем.
Доминик промолчал, а Элизабет залилась краской от злости, видя, что ее упорно игнорируют.
- И все-таки, Виктор, дорогуша, - проворковала она, - ты считаешь, что не стоит покупать друзей, так? Не потому ли, что у тебя просто нет будущего, за которое стоит бороться? Поберегись, Виктор, в Полуночном Замке - новые обычаи, и ты не вписываешься и никогда не будешь вписываться в их рамки.
- Много она говорит, правда? - сказал Джордан, снова обращаясь к Доминику. - Она, насколько мне помнится, и во сне все время что-то бормочет.
Элизабет замерла, щеки ее начали заливаться краской, а Доминик нахмурился.
- Никогда я не любил тебя, Виктор, - произнес он, и голос его был спокойным и несколько отстраненным - Я не буду плакать, когда тебя опустят в могилу. Если ты не слишком глуп, ты поймешь, что пока есть возможность, тебе лучше бежать из Полуночного Замка.
- А я и сам сумею постоять за себя, - ответил Джордан, - и если кто-нибудь окажется настолько глуп, чтобы проверить это, друзьям придется горько рыдать над его бренными останками. Ты заноза у меня в заднице, Доминик. Ты ею был, ею и останешься. Но я не могу сердиться на тебя, потому что сильно обязан тебе. Ты избавил меня от одной заносчивой болтливой сучки.