Прорывающаяся временами дерзость, ее жертвенность и мягкость, трагичные события юности и вытекающие из этого проблемы ставили в тупик, бесили и одновременно будили в его душе что-то запредельно-темное. Жена оказалась идеальной жертвой для его внутренних монстров, поэтому сдерживать их становилось с каждым днем все труднее. Каждый раз, когда он видел ее рядом, хотелось намотать эти золотистые волосы на кулак и, запрокинув голову назад, впиться в губы жарким неистовым поцелуем на грани боли и наслаждения, укусить, пометить, оставить свое тавро.
Он мечтал разбудить ее чувственность, научить Лию как быть его женщиной — такой же неистовой и страстной, как он сам. Показать, что боль и наслаждение — суть две стороны одной монеты. Но для начала стоит удостовериться, что девушка невинна, тогда они смогут беспрепятственно въехать в свой новый дом, а уж там он постарается приручить ее к себе, эту нездешнюю райскую птичку, такую красивую и дикую.
Элан молил Всевышнего, чтобы девственность девушки подтвердилась, а потом он придумает, как быть дальше.
По местному телефону позвонил отец, объявив, что ждет его с Оянгом в кабинете.
По дороге мужчина встретил брата, поэтому в кабинет отца они зашли вместе. Кабинет представлял собой просторное помещение с добротной, но недорогой мебелью темно-коричневого цвета.
— Есть новости, пап? — нервно спросил Элан. даже не присев в кресло, в отличие от Оянга.
— Да. Новости отличные. Только что звонила мама.
— Спасибо, пап, я как раз хотел просить об отпуске.
— Поздравляю, братишка, все обошлось, — Оянг поднялся и обнял брата. Потом подошел отец и тоже обнял.
— Поздравляю, сынок.