Вдруг пришла мысль, что она устала так жить. Устала бояться его, предполагаемого насилия и даже себя. Да, она боялась даже себя — что не выдержит и сломается. «Смелость — это не отсутствие страха, это власть над ним», — вспомнила она сказанные кем-то слова и решила не сдаваться. «Уж если я не могу выбраться с острова, то буду жить тут, но покорной овцой, как остальные, не стану», — подумала она. В душе зародился настоящий протест, и она посмотрела на него с вызовом."
"Сначала девчонка испугалась, а потом как будто задумалась.
— К чертям все! — рыкнул он, отпуская ее и разворачивая к себе.
Потом Элан прижал ее попой к столешнице и, обхватив щеки руками, впился в ее губы. Она замычала и начала молотить кулачками по его груди. Это только распаляло, вызывая желание.
Ее сопротивление было бесполезным, словно она действительно муха и обоими крыльями увязла в паутине. Но все равно Лия продолжала бороться: стучала кулачками по груди, сжимала губы. В какой-то момент Элан обнял ее за плечи, умудрившись прижать руки к телу.
— Хочешь прямо тут, на столе?
— Нет! — решительно заявила она.
Он тут же воспользовался этим и поцеловал по-настоящему. Он мял и кусал ее губы на грани боли. Было страшно, но уже не до трясучки, как раньше. Лия поставила свою маленькую ножку в тапочке на его босую ступню и со всей силы надавила.
Элана отрезвила эта боль. Он отскочил он нее на шаг, а потом грохнул кулаком по столу.
— Я жду обед, — холодно сказал он и ушел.
Лия до сих пор шумно дышала. Этот поцелуй вывел из равновесия. Ее еще никогда не целовали. Отчим попытался, но она вовремя отвернулась и губы попали на щеку.