Одна рука его рука лежала поперек спины, а другая стала поднимать подол платья. Паника набирала обороты, перед глазами вдруг встал отчим, задирающий ее юбку.
— Не надо, пожалуйста! Я не такая! Помогите! Ма-ама! — заорала она на русском языке во всю мощь легких.
— Черт! — выругался Элан, хотя в них не верил. Он быстро зажал ей рот рукой. Девчонку продолжало трясти. Она всхлипывала и смотрела на него расширившимися от ужаса глаза.
— Все, успокойся, я тебя не трогаю больше. Давай ты сейчас успокоишься, и я уйду к себе.
Лия отрицательно покачала головой, наконец, осознавая, кто стоит рядом. Элан отошел от нее на пару шагов, и она в отчаянии взглянула на него.
— Скажи мне, что происходит? Ты сегодня дерзила моей матери. Меня чуть ли не послала. Где-то ты такая смелая, а лечь в постель с мужчиной не можешь. Я не просто мужчина, а твой муж. Стоп, тебя когда-то пытались изнасиловать?!
— наконец-то он сопоставил все факты.
Лия отрицательно замотала головой.
По щекам девушка продолжали течь слезы, и она смахнула их рукавом одежды."
"Этот жест дал понять, какой она еще ребенок в душе. А еще он понял, что девушка действительно боится его как мужчину, а не как навязанного мужа. Совсем недавно она заявила, что мать не достойна ее подарков, а теперь зовет на помощь маму. Единственное слово, которое он понял из всего крика, это «мама», но в интонации, с которым она его прокричала, Элан абсолютно не сомневался — она звала на помощь.
— Успокойся, Лия, я ухожу. Ложись спать. Если тебе станет плохо или страшно, можешь приходить ко мне, — спокойным тоном произнес он.
— Хорошо, — пискнула она, снова утирая слезы рукавом платья.
Элан пришел к себе.
23
Утро воскресенья прошло спокойно. Никто не тревожил, и Лия даже почитала, сидя в беседке.