Как только королева это позволяет? И почему она допускает, чтобы эта Элис Перрерс дурачила короля?
Эдуард, когда-то славный воин, теперь действительно выглядел выжившим из ума стариком: сутулый, с редкими тусклыми волосенками вместо золотистых локонов, как в прошлом, с запавшими красными глазами, сморщенной кожей, багровыми щеками от жирной пищи и избытка вина.
Таким увидел Эдуарда Торсби, когда вошел в зал приемов, где состоялся обед. Король уже сидел за столом, с Филиппой по правую руку и Элис по левую.
Усаживаясь, Торсби старался не смотреть на эту грудь. Элис хоть и не красавица, но знала, как подчеркнуть свои молодые прелести.
— Ваша светлость, — обратилась Элис к архиепископу, — насколько я знаю, вы пристраиваете придел Святой Марии к великолепному Йоркскому собору.
Алый цвет платья подчеркивал белизну ее кожи, но необычно оттенял янтарные глаза — казалось, они светятся красным. «Такие глаза, наверное, у дьяволиц», — подумал Торсби.
— Да, я начал строительство придела, — подтвердил он.
Выгнув тонкую бровь и улыбнувшись пухлыми губами, она спросила:
— Как вы объясняете возродившийся недавно интерес к Святой Деве?
Торсби не знал, как понять вопрос.
— Раз этот вопрос занимает все ваши мысли, думаю, будет гораздо интереснее услышать ваше мнение, — произнес он вежливо, с церемонным поклоном.
Король заулыбался и закивал, явно довольный тем, как повел себя Торсби.
Элис Перрерс села попрямее и уставилась на кубок в руке. Торсби заметил, как ее скулы и ключицы покрылись яркими пятнами. Неужели эта женщина сочла его ответ пренебрежительным? Если так, то в уме ей действительно не откажешь.
Под взглядом архиепископа Элис отставила бокал и смело взглянула в глаза собеседнику."
"— Мое мнение, ваша светлость, не представляет интереса, я ведь не могу похвастаться ученостью.