Если привлечь еще большее внимание к ее особому положению, то это может создать для нее трудности. А через несколько лет вся тяжесть ляжет на ребенка.
Король хмуро уставился в свой бокал.
— Миссис Элис замечательная молодая женщина. Против чего, собственно, они тут могут возражать?
На этот вопрос Торсби не мог искренне ответить, как бы ему этого ни хотелось.
— Все было бы точно так же с любой другой. Ваши придворные ревнивы. Их делает такими величайшая любовь к вам.
Эдуард допил вино и отмахнулся от слуги, поспешившего вновь наполнить бокал.
— Уже поздно. Я устал. — Он долго вглядывался в лицо архиепископа. — Вы хороший друг, Джон, и я благодарен вам за это. Но не нужно мне льстить. Я знаю, что миссис Элис не всем нравится из-за своего острого ума и тонкого делового чутья. Моя королева обладает теми же качествами, но их смягчает врожденное благородство, потому люди и любят ее.
Значит, Эдуард не был настолько слеп.
— Королева Филиппа родилась в знатной семье, мой король. Это важно для людей. У миссис Элис вообще никакого происхождения.
Король согласился.
— И поэтому она еще больше достойна восхищения, Джон.
— Вы мудрый человек, способный это понять, ваша светлость. Народ не настолько мудр.
— Действительно. — Король поднялся. — Мы продолжим разговор о дарственной. Вам принесут список недвижимости. — Эдуард направился к двери, но потом обернулся и ласково произнес: — Мы с Филиппой очень рады, что вы сейчас с нами, Джон.
— Для меня большая честь находиться здесь, ваша светлость.
Торсби ушел вслед за королем, изможденный проделанным путем и усилиями держаться в рамках вежливости по отношению к Элис Перрерс. Декабрь обещал быть трудным.
Брат Флориан появился в Виндзоре через три дня после приезда Торсби.