— Вот уж чего я никак не подозревала, когда впервые увидела его.
— В самом деле? — В голосе прозвучал интерес. — А как вы познакомились?
Будь что будет. Люси поняла, как расспросы Сесилии могут привести ее именно к тому, зачем она сюда пришла.
— Оуэн приехал в Йорк, чтобы расследовать две смерти, случившиеся в аббатстве Святой Марии. Отравление ядом. Сначала он флиртовал со мной, потом решил, что, возможно, я и есть отравительница. Одно время он даже думал, что я потихоньку травила собственного мужа, чтобы заставить его молчать.
Сесилия поднесла руку к сердцу.
— Он подозревает меня в отравлении Гилберта?
— Ему не нравится так думать, но он чувствует, что вы о чем-то умалчиваете.
— Он полагает, что я на такое способна? — прошептала Сесилия.
— Я знаю, что вы сейчас чувствуете.
Сесилия смахнула с юбки невидимую пылинку.
— Что вы имеете в виду?
— Мой муж Николас отравил одного человека. Когда я об этом узнала, я его возненавидела и за это преступление, и за те подробности, которые выяснила о нашем браке.
Сесилия Ридли, затаив дыхание, не сводила с нее глаз.
— Как же вы причинили ему боль?
Люси склонила голову, пряча слезы. Она понимала, что нельзя выглядеть слабой в глазах этой женщины. Она подошла к тому, что труднее всего было выразить вслух.
— Я заставила его страдать самым страшным образом. Умирая, он просил у меня о прощении. Я ему отказала.
В комнате сгустилась тьма, как в обычный зимний вечер. Вошла молодая монахиня, зажгла несколько ламп и снова удалилась шаркающим шагом.
Сесилия Ридли поднялась, подошла к маленькому окошку, взглянула на темный сад. Не поворачиваясь к Люси, она сказала:"
"— Не пойму, зачем вы все это мне рассказываете. Неужели Оуэн все это придумал, чтобы поймать меня?
— Нет. Я делаю это ради себя. Исповедь тут не поможет. Я пыталась. Сама не могу объяснить.