— Я не стану называть их, — ответил Мартин. — Это слишком опасно для всех вас. Но мы с Гилбертом были связаны одним делом, и эти люди могли решить, что Уилл с нами заодно. Как-то раз я устроил для них переправку шерсти во Фландрию. Но они оказались слишком алчными и обманули меня. Вскоре я с ними расквитался: продал их имя Чиритону и компании.
— Мартин! — Глаза Амброза округлились от изумления. — Как ты мог?
— Если бы ты их знал, то тоже возненавидел бы. Лет двенадцать-тринадцать тому назад «Чиритон и компания» назвали имя Джона Голдбеттера королю в качестве одного из своих должников.
Оуэн вспомнил рассказ Сесилии о том, как дело уладилось таинственным образом, минуя суд. «В тот год Гилберт расщедрился на мой день рождения больше обычного».
— Выходит, это семейство за вами охотится из-за тех денег, которых лишилось по вашей милости? — спросила Люси.
— Еще хуже. Внезапно, одному Богу известно почему, они стали пользоваться благосклонностью короля. У них появилась власть. Они пошли против Голдбеттера и добились его изгнания из страны. Голдбеттер отправился к графу Фландрии, и тот убедил короля Эдуарда простить изгнанника. Семейство вмешиваться не стало. Они не хотели привлекать к себе внимание графа, а Голдбеттер, они были уверены, будет помалкивать.
— Почему вы думаете, что это дело имеет к ним отношение? — продолжала расспрашивать Люси.
— В своих сделках они пользовались услугами одного мелкого торговца.
— Алана Олдборо? — догадался Оуэн.
Мартин подтвердил.
— А почему в этот вечер вы говорили о вдове и дочери Алана, миссис Мерчет?
Бесс бросила взгляд на Оуэна.
— Спросите лучше его. А то я боюсь, что и так вмешалась не в свое дело.
— Дочь, Кейт, — жена управляющего в поместье Гилберта Ридли. Вместе с хозяином она отправилась в Йорк еще до убийств. И исчезла, увидев меня в поместье. Мы думаем, она связана с этим делом. Возможно, это та самая женщина, которая заманила Уилла Краунса, приведя его к убийцам. Она левша, а потому может быть и той женщиной, которая напала на Джаспера и убила Джона, конюха Мерчетов.