Так как я задумал для тебя совсем другую смерть, то сейчас мы прижжем твою отвратительную рану. Ну что, не скажешь мне спасибо?
Мартин висел на руках своих мучителей, пытаясь открыть веки, но из-за слабости не смог этого сделать.
— Я так и не дождусь от тебя благодарности? Наверное, ты просто не веришь в мою доброту. — Скорби хлопнул в ладоши, и вошедший слуга принес кувшин и чашку. — Бренди, Уэрдир. Из подвалов моего тестя, да упокоится он с миром. — Он наполнил чашку и передал ее Амброзу. — Помоги ему выпить. Все пройдет для него гораздо лучше с хорошей дозой бренди в животе.
Амброз помог Мартину выпить.
— Сейчас тебе прижгут рану, Мартин. Это хорошо. Заживет скорее. Но поначалу будет больно.
Мартин кивнул в знак того, что понял. Сделав несколько глотков бренди, он прошептал:
— Хватит, Амброз, друг мой.
Амброз отошел в сторону. Ему хотелось хоть чем-то облегчить муки Мартина, но ничего не шло в голову.
Слуги выволокли Мартина из подземелья.
— Я должен быть рядом с ним, — запротестовал Коутс.
Скорби самодовольно усмехнулся.
— Верно, это хорошая потеха. К тому же ты славно развлек сегодня всю челядь. Так и быть, разрешаю.
Он схватил Амброза за локоть, и они пошли рядом, а позади торопливо семенил слуга с факелом.
Мартина отвели в комнату с каменным полом, в центре которой горела жаровня. Рядом с огнем сидел Таннер и разогревал железный прут, сплющенный с одного конца. Мартин еле передвигал ноги, но не спотыкался. Его посадили на скамью, стоявшую еще ближе к огню, чем скамья Таннера.
Амброз попытался вырваться и подбежать к Мартину, но хватка у его мучителя была крепкой.
— Помилосердствуйте, прежде чем снимать тряпку, ее нужно увлажнить, — закричал Амброз.
— Слышали, что он сказал, смочите тряпку, — велел Скорби.
Слуги так и сделали. Скорби повернулся к Амброзу.
— Как ты остановил кровотечение?
— Завязал шнурок выше локтя.
— Не следует ли его сейчас снять?
— Господи, не знаю. — Амброз почувствовал, что плохо соображает.
Скорби согласился.
— Вы все слышали. Действуйте.
Таннер вынул из огня дымящийся прут и поднес его к культе, которую для него держали двое слуг. По комнате распространилось тошнотворное зловоние. Лицо Мартина исказилось от боли, но он не вскрикнул. Таннер приложил прут к ране несколько раз, затем сунул его обратно в жаровню и потянулся к горшку с каким-то жиром.