Дуйте в свои фанфары, ангелы,Созовите всех!Ангелы послушно загудели в трубы.
У Джаспера по спине пробежали холодные мурашки, когда он подумал, что в этот день всем позволено взглянуть на суд Божий. Он поклялся жить праведной жизнью, чтобы не испытывать страха, как эти грешные души в день последнего суда.
За наши грешные делаНавек лишились мы прощения,Жить нам в аду средь черных демонов,Не зная искупления.Когда закончил говорить третий ангел, Джаспер поднял глаза на мастера Краунса, который наконец-то вступил в игру.
— Этому скорбному миру — конец… — раздался с небес голос Иисуса.
В толпе кто-то захихикал. Джаспер принялся озираться и увидел хорошенькую женщину, стоявшую в компании с двумя мужчинами, один из которых был тот самый толстяк, вызвавший из фургона мастера Краунса. Хихикала женщина. Толстяк сердито на нее посмотрел, а второй мужчина нахмурился и, наклонившись к ней, что-то произнес.
Джаспера удивила такая непочтительность. Пусть это всего лишь роль, а мастер Краунс такой же смертный, как прочие люди, все же в этот момент он — Иисус.
Но мальчик тут же забыл о случившемся. В эту самую минуту Иисус произнес:
— Все люди будут это лицезреть.
Тут же помост, в клубах дыма, начал со скрипом опускаться. Это место в представлении нравилось Джасперу больше всего. Когда дым рассеялся, мастер Краунс в облике Иисуса уже стоял на главном помосте, откинув капюшон. И тогда стали видны его сияющие глаза. Мастер Краунс весь преобразился.
— Апостолы мои и вы, возлюбленные чада…
Джаспер считал, что его хозяин великолепен.
Те, кто в грехе погрязли,Заведут бесконечную песню печали;Те же, кто станет на путь исправления,Познают вечное мое благословение.Смазав последнее колесо, Джаспер поднял глаза и посмотрел туда, где сидела его мать. На трибуне ее не оказалось, и мальчик оторопел.
Джаспер вернулся домой только на рассвете следующего дня. Мать спала, миссис Флетчер, соседка, дежурила рядом.