В тот год Гилберт расщедрился на мой день рождения больше обычного. Я не знаю подробностей сделки, но явно деньги перешли из одних рук в другие.
Оуэн задумался.
— И вы полагаете, что «Чиритон и компания» могли предложить вашему мужу что-то еще помимо денег? Возможно, имена?
Сесилия пожала плечами.
— Мне приходило это в голову. Как и другие варианты. Я просто хочу сказать, что сделки Гилберта, возможно, не всегда были честными. Вероятно, он допускал и предательство.
— В такой степени, что кто-то мог затаить на него злобу и убить?
— Жадность у некоторых перерастает в страсть.
— Незадолго до убийства Краунса?
— Да.
— Ваш муж лично давал показания?
Сесилия кивнула.
— Он был горд появиться перед таким августейшим собранием. Даже хвастался этим.
— Он видел короля?
— Нет, и очень сокрушался по этому поводу. Однако Гилберта представили принцу Эдуарду, и это его несколько успокоило.
— Значит, граф Фландрии просил простить Голдбеттера?
— Торговля шерстью жизненно важна для Фландрии.
— Ваша правда. Ваш муж лично знал графа?
Сесилия пожала плечами.
— Он не хвастал этим знакомством, но, с другой стороны, то, что происходило за проливом, он держал в секрете.
— И вы думаете, все это могло иметь отношение к смерти вашего мужа и Уилла Краунса?
Сесилия уставилась на кружку, которую гоняла по столу между ладонями.
— В свое время я была недовольна помолвкой с Гилбертом и чувствовала себя униженной. Как же: он торговец, а я — дочь рыцаря, племянница епископа. Мой дед сражался вместе с дедом нашего короля, Эдуардом Первым.
Оуэну не понравилось направление, какое принимал разговор. Он сам был простолюдином, женившимся на дочери рыцаря.
— При чем здесь смерть вашего мужа?
Сесилия подняла глаза и увидела, что Оуэн изменился в лице.
— Прошу прощения, со стороны действительно может показаться, что у меня сумбур в голове, но все это связано. Видите ли, мне была ненавистна мысль о браке с алчным человеком, чья единственная цель в жизни — накапливать богатство. — Она устало потерла переносицу. — Я была простодушна. Не одних только купцов отличает алчность.