Но, войдя на кухню, она увидела, что Джон и Тилди потягивают эль, сидя за столом. Лежанку Джаспера подвинули к самому огню. Мальчик пил бульон и сонно слушал разговоры взрослых.
— Это был великолепный конь, — услышала Люси слова Джона, — и меня предупредили, что он позволяет до себя дотрагиваться только сэру Томасу. Но со мной скакун был кроток, как ягненок. — Тут Джон почувствовал сквозняк из открытой двери и сразу обернулся. Узнав Люси, он склонил голову. — Да благословит вас Господь, миссис Уилтон.
Люси кивнула в ответ.
— Кажется, вы с Тилди приободрили Джаспера. Спасибо.
Джон кивнул, не сводя с нее немигающих глаз, отчего ей стало немного не по себе. Парень явно изменился с тех пор, как они вместе с Люси совершали путешествие летом.
Тилди взяла у Люси накидку и повесила на колышек, вбитый в стену.
— Джаспер действительно сегодня выглядит намного лучше, ведь правда? — Щеки у нее раскраснелись, так что она казалась почти хорошенькой.
Люси не стала приписывать это тому, что Джаспер пошел на поправку.
А ведь девушка почти ничего о нем не знала. Джон никогда о себе не рассказывал. Даже любопытная Бесс не сумела ничего у него разузнать о той жизни, которую он вел до того, как однажды объявился на конюшне, в лихорадке и с раздробленной рукой. Три пальца на правой руке пришлось ампутировать, оставив большой и мизинец.
Оуэн проснулся рано и тихонько прокрался мимо двери Анны, радуясь, что она спит. Внизу только что развели огонь, и воздух еще не согрелся. Оуэн вышел из дома на обжигающий ветер, предвещавший снегопад, и тут же поспешил назад, чтобы согреться.
Кухня, с большим очагом и двумя пекарскими печами, располагалась в каменной пристройке. Ангарад, краснощекая кухарка, закатав рукава на сильных руках, обвязывала веревкой олений окорок, готовя его к копчению, а сама тем временем говорила что-то молодой женщине, примостившейся у огня. Рядом лежал мокрый, забрызганный дорожной грязью плащ, и ботинки гостьи, как заметил Оуэн, тоже были заляпаны грязью.