– Это из какой-то испанской мыльной оперы, которые мне так нравится?
– Скрудж. – Механические крылья Симмонса удерживали его в воздухе. – Так звали старого мрачного скрягу.
– О, ты имеешь в виду викингов! – Зрачки Сприга расширились. – У меня есть один такой на примете. Значит, Райкер точно один из этих Скру-ейджеров.
– Нет. Произносится, как Скрудж. – Симмонс нахохлился, опускаясь ближе к земле.
– Ну, я так и сказал. Скру-идж. У него, конечно, много женщин.
– Вы что никогда не смотрели и не читали «Рождественскую песнь в прозе»?
– Роза? Кто такая Роза? Если я ее не знаю, зачем мне ее слушать? – Сприг склонил голову.
– Не Роза, а проза. Песнь в прозе.
– Роза поет? У нее приятный голос?
– Да это и есть песня! Рождественский гимн.
– Значит, ты знаешь Розу?
Лицо Симмонса побагровело, и разочарование буквально притянуло его к земле, хотя механические крылья продолжали махать, даже когда лапы коснулись пола.
– А-а-а-а-а! – Симмонс пронесся по сцене.
– Возьми себя в руки, Симмонс! – крикнул Кэл другу.
– Окружен. Тупицами. – Гриммель распушил перья.
Писк! Битзи кивнула, соглашаясь с вороном. Они оба чувствовала, что их окружают менее возвышенные существа.
– Думаю, мы нашли Крошку Тима. – Опи сделал запись в своем блокноте.
– Что-что? – Симмонс вылез из ямы, поправляя костюм летчика-истребителя шестидесятых годов, который когда-то носила кукла Кен.
– С приземлением, правда, проблемы, – пробормотал Опи себе под нос.
Писк!
– О, даже не начинай. Это было полное недоразумение. – Опи почувствовал, как его щеки покраснели. – Пылесос смягчил мое падение.
– Все потому, что у меня больше нет крыльев? – продолжал Симмонс свою тираду.
– Двадцать лет назад… – Кэл икнул. – Тогда ты тоже не мог приземляться, хотя крылья были настоящими. – Кэл вытер лоб и посмотрел на свою футболку с Вуди Вудпекером и джинсы. – Здесь становится жарко? Мне жарко. – Он начал раздеваться. – Мои крошки задыхаются.
– Кэл.