Вот же черт! Неужели Гордеев все-таки прав? Досадно.
Пришлось погасить возникшее неудовольствие и изобразить удивление и восхищение.
— Неужто правда, Зинаида Федоровна? — восторженно произнес Разин. — Вот бы поглядеть на такое чудо хоть одним глазком!
— Так я позову, он и придет. Митенька! — закричала Пивникова в полный голос. — Митенька, сынок, спустись сюда, у нас гости, хотят на тебя посмотреть!
Митенька. Дима, Дмитрий. Не Сережа.
— А что ж ваш сынок имя сказал, а сколько лет — не говорит? — машинально спросил Николай, прислушиваясь к тихим звукам, доносящимся сверху, из мансарды, и ища глазами лестницу, ведущую наверх.
"— Это я сама придумала, что он Митенька, — гордо заявила женщина. — Хорошее ведь имя, ласковое. Я всю жизнь мечтала, чтобы у меня был сынок Митенька. А так-то он ничего не сказал: ни сколько лет, ни как звать.
Осторожные шаги, медленные, неуверенные. Тихие. На ступеньках показались мальчишеские ноги в домашних валеночках с обрезанными голенищами.
— Иди скорее, сынок, — громко заговорила Пивникова.
Наконец Разин увидел мальчика во весь рост. Это был Сережа Смелянский.
Коля не успел опомниться, как паренек сиганул к двери и выскочил наружу. Оперативник рванул за ним, проклиная темноту и чавкающую под подошвами грязь.
— Ну ты силен! — задыхаясь, проговорил он. — Недаром тебя на День бегуна отрядили. Разряд есть?
— Был детский, потом я из секции ушел, — ответил Сережа, и Разин с завистью отметил, что дыхалка у парня куда лучше, чем у него, взрослого оперативника.
— Ты и от того мужика так же резво убегал? Драпанул, и он тебя не смог догнать?
— Ну да.
— Пока не поймали, но поймаем обязательно. А от меня почему пытался слинять?
— Так я увидел, что вы меня узнали. У вас лицо такое было…
Парнишка грустно усмехнулся и попытался выдернуть руку из крепкой хватки Разина.
— Даже не пытайся, — строго сказал Николай. — Почему молчал?
— Потому что, — коротко ответил Сережа.
Это были последние слова, которые Коле Разину довелось услышать от Сергея Смелянского.