Насчет вины и стыда мы пока не выяснили, но вполне может оказаться, что ты и в этом была права.
— А сам он что говорит? Как объясняет, почему не стал возвращаться?
— Да ничего не говорит, — с досадой ответил Гордеев, наливая себе чай. — Молчит.
— Вот как… — задумчиво протянула жена.
В целом день складывался вполне удачно, во всяком случае, поначалу. Перед тем, как ехать к Смелянским, Виктор явился на службу, предстал пред ясными очами начальника, сдержанно доложил об успехах. Начальник сообщил, что решение о составе следственной бригады принято, бригадиром, то есть руководителем, назначен следователь по особо важным делам Следственного отдела Московской городской прокуратуры, он же принял к производству уголовное дело, возбужденное в области следователем Рыкаловым, и объединил его с делом о тульском разбое.
— Я думал, главным будет следователь из Тулы, — удивленно заметил Гордеев. — В Туле состав более тяжкий, а если учесть, что при задержании у преступников обнаружен ствол, то там может быть не просто разбой, а бандитизм, а это куда сильнее, чем то, что эти деятели натворили у нас.
— Много ты понимаешь, — фыркнул начальник. — Наш следак возбудился с хорошим запасом прочности, сделал сто вторую через пятнадцатую и сто семнадцатую тоже через пятнадцатую.
— Покушение на убийство двух и более лиц и покушение на изнасилование? — изумился Виктор. — С какого перепуга? Что, Хвощев начал давать показания и признался, что собирался изнасиловать и убить девочку? Уже нашли того, кто похитил детей, и доказали, что он планировал именно убить Смелянского?
— Ну, это я не знаю, в чем он там признался, следователю виднее.
В общем, все понятно. Снова чувствуется мохнатая мускулистая лапа Комитета. Они и раньше были влиятельной силой, недаром же Андропов много лет подковерно воевал с министром внутренних дел Щелоковым, стараясь отодвинуть его от Брежнева, чтобы ограничить возможности.