Сидят лицом к лицу, беседуют тихонечко, никто им не мешает.
Михаил Филиппович похлопал себя по карману, вытащил пачку сигарет и тут же сунул обратно.
— Курите-курите, — угодливо захлопотал Смелянский.
— Нехорошо, здесь ребенок спит.
— Ничего страшного, проветрим. Я сейчас пепельницу…
— Да не надо, я в форточку. Или окно откроем, не так уж и холодно.
Прасолов встал около окна, распахнул его, прикурил и принялся оглядывать стены, увешанные плакатами и грамотами. Взгляд его задержался на красиво оформленной «Благодарности», вынесенной Сергею Смелянскому за участие в Первом Всесоюзном Дне бегуна.
— Тоже бежал? — с усмешкой заметил Михаил Филиппович, кивнув на вставленную в рамочку бумагу.
— А как же, — с гордостью подтвердил Владимир Александрович. — Его от школы направили как лучшего общественника. Благодарность лишней не будет, ему в январе четырнадцать исполнится, весной в комсомол вступать.
— Да брось, туда всех принимают, главное, чтобы приводов в милицию не было. Мог бы и не бежать ради этого.
— Нет уж, пусть в райкоме сразу увидят, что парень перспективный, с грамотами и благодарностями, возьмут на заметку. Чтобы к окончанию школы он уже был на виду. В МГИМО без этого не поступить, сами знаете.
— Ну, тоже верно, конечно, — вяло согласился Прасолов. — Ты молодец, на перспективу планируешь, заранее обдумываешь.
— Стараемся…
— Я, конечно, помогу, если к тому времени возможности останутся, но нужно, чтобы парень твой сам глупостей не наделал. Ты меня понимаешь?
— Само собой, Михаил Филиппович, — горячо откликнулся Смелянский.
— Все они умные до поры до времени, пока гормоны в голову не стукнут, — скривился Прасолов. — Твой, как я погляжу, уже за девочками ухлестывает. Смотри, Володька, заделает бэби кому-нибудь неподходящему — пролетит мимо института, загремит в армию, а там и в Афган.
— Да что вы! — заулыбался Владимир. — Это же Аленка, дочка Тани и Олега, ей всего двенадцать. Нет-нет, их дружба, как говорится, не из той оперы.
Он внезапно согнал с лица улыбку.
— А насчет Афганистана — это вы серьезно? Даже при самом неблагоприятном раскладе Сереже до армии еще четыре года. Думаете, за четыре года оно не закончится?
— Этого никто не знает, Володя. Загадывать тут бессмысленно.
— Но власть же переменится…
— А мир вокруг нашей страны останется прежним, — жестко проговорил Михаил Филиппович.