С минуту он сидел молча, затем заговорил, четко выделяя каждое слово:
– Начальник, ты меня на понт, что ли, берешь? Думаешь, авось прокатит? Может, колонется? Дело-то надо ведь закрывать. Мне твои рамсы распутывать ни к чему. Своих полно! Если тебе больше нечего сказать, так я пошел, начальник.
Чалый сделал попытку подняться.
– Сидеть! – громко окрикнул Федосеев. Чалый послушно опустился. – А ты не торопись, у нас с тобой долгий разговор. Ты думаешь, как мы на тебя вышли?… Сдал тебя твой сообщник! Со всеми потрохами сдал.
– Чего мне спрашивать о том, чего не было?
– А я вот тебе отвечу. Это тот самый, что ювелирку вместе с тобой на пару в сумку сбрасывал. Его зовут Гриша Ветров. Погоняло Мельник. Где награбленное, Чалый?
– Ты что лепишь, начальник! – вскочил Чеканов. – Не знаю я никакого Мельника!
– Сидеть, – сурово протянул Иван Федосеев, – пока я охрану не вызвал. – Чалый упал на стул.
– Да пошел ты со своей явкой с повинной! – зло выругался вор. – Я не при делах. Не знаю, кто ювелирный брал! Сам посуди, начальник, чего мне так по-глупому подставляться, когда мне бабло и так со всех сторон сыплется. Я вот здесь с тобой сейчас перетираю, ни о чем таком не думаю, а мне каждый щипач долю несет.
– Так ты сам порассуждай, Чалый, чего это ему на тебя наговаривать? – хмыкнул Федосеев.
– Да не знаю я его, начальник! Ты мне хоть фотографию его покажи… Интересно взглянуть на эту подлую рожу.
– Фотографию, говоришь, – распахнул папку майор Федосеев. – Можно и фотографию… – И он принялся переворачивать страницу. Подняв один из снимков, протянул его Чалому. – Взгляни!
Взяв фотографию, Чалый откровенно удивлен-но разглядывал незнакомую физиономию.
– Я эту рожу впервые вижу.
– Разумеется, – вытянул майор из ладони вора фотографию. – Все так говорят. Так что ты, Чалый, не исключение. Вот только напарничек твой совсем другое рассказывает. Хочешь, я тебе дам послушать допрос?
– Давай, начальник, может, что и прояснится.
Федосеев пододвинул к себе магнитофон и нажал на кнопку «Воспроизведение».