Дио странно улыбнулась, словно говоря «ну-ну», и подмигнула мне.
– Я хочу заехать к тебе завтра. Можно?
– С одним условием… – начал Феликс, но осекся и после внезапной паузы вдруг снова заговорил на другом языке.
– Хорошо, – кивнула Дио, видимо, согласившись с предъявленным условием, но в ее глазах прыгали дерзкие огоньки. – До завтра.
Он тоже попрощался с ней – я услышала мягкое бархатное слово, сказанное так, как говорятся только слова прощания, – и отключился. Дио спрятала телефон. Я молча открыла дверцу и села в машину.
Она действительно его сестра, не кровная, но гораздо более настоящая сестра, чем я. Она любит его и в самом деле хочет ему помочь. Я только что слышала все своими ушами. Лучших доказательств их душевного родства и не требовалось. Лучших доказательств и быть не могло.
– Сомнений больше нет? Ты со мной? – спросила она, заводя мотор.
– Хоть на край света.
Дио ждала, пока мимо по узкой улочке проползет машина каких-то запоздавших на вечеринку подростков, и как только та предоставила ей место для маневра, – резко вывернула руль и выжала педаль газа.
– Что это за язык, на котором вы говорите? – не выдержала я, расправляя пальцами одеревеневшие от лака локоны.
– Э-э… Один из диалектов итальянского, – увильнула она. – Ну как, например… сицилийский.
И первое несоответствие. А Феликс сказал мне, что это латынь.
– И что же за условие он выставил под конец разговора? – спросила я.
– Что мы больше не будем говорить о тебе, – ответила она и с мрачной улыбкой добавила: – и мне будет несложно выполнить его. Потому что ему больше не придется говорить о тебе. Ему придется говорить с тобой.
– И что же я ему скажу? – оторопела я.
– Только то, что почувствуешь нужным сказать в этот момент, – ответила Дио.
Нет, об этом лучше подумать заранее, потому что когда я увижу его, в моей голове не останется никаких других слов, кроме «я люблю тебя и умоляю, не оставляй меня…».
– Как ты нашла меня? – поинтересовалась я.
Диомедея сделала вдох, словно собираясь с силами, и быстро объяснила:
– Система слежения не обладает абсолютной точностью, плюс-минус десяток метров. Так что когда я приехала на эти ваши танцульки и увидела полсотни девочек, стало ясно, что мои дела плохи, – ухмыльнулась она. – Я было начала бродить по толпе и выспрашивать, кто здесь Лика, но потом мне в голову пришла идея получше.
– Песня?
– Она самая.