– Если вдруг почувствуешь прилив адреналина, ты помнишь, что нужно глубоко дышать, да? И не смотреть в одну точку, так? Я думаю, Крису пора начать прием адреноблокаторов…
– Аджайя, – отец накрывает своей ладонью мамину ладонь. – Это не выход. Это просто отсрочит неизбежное, но…
– Я хочу убедиться, что сделала все возможное, – перебивает она.
– Ты сделала, – говорю я и тоже беру ее за руку.
Мама замирает на месте. Левая рука – в ладони отца, правая – в моей. Она пытливо смотрит на меня, и я надеюсь, что выгляжу достаточно уверенно, чтобы она перестала паниковать и взялась наконец за омлет.
Кор прихлебывает капучино из большого стакана и добавляет:
– Ты только не гуляй в саду под жимолостью. Там уйма пчел…
– И с сегодняшнего дня больше никаких единоборств, хорошо? – просит мама.
– И никаких девушек, – подначивает меня Кор, мило улыбаясь.
– И уничтожить все прялки во всем королевстве, – добавляет отец, намазывая паштет на ломоть поджаренного хлеба.
Но мое веретено все-таки нашло меня…
* * *"
"Новое тело Кора здорово вымахало за последние два года.
– Ну, по крайней мере не нужно бриться, – ворчал он.
Я привык к его новой оболочке, но не могу сказать, что перестал испытывать ужас при виде его груди и прочих девчачьих прелестей. Если меня забросит в женское тело, я покончу с телом и попробую заново. Чего бы мне это ни стоило. Вряд ли что-то могло поколебать мою уверенность в этом.
Что касается Кора, он переносил все это испытание стоически: сдавал школьные экзамены, готовился к поступлению в университет, тренировался, бегал с друзьями в клубы и рестораны.
В тот вечер я составил Кору компанию. Мы заехали в один из тех баров на отшибе, где бармены не интересуются твоим возрастом, а вышибалы не слишком усердствуют. Кор надеялся встретить там кого-то из приятелей, а я планировал просто хорошо оттянуться. В соответствии с устоявшимся правилом – «Правилом Золушки», как называл его отец, – мы должны были вернуться домой раньше, чем пробьет полночь.