– Подожди! – задыхаюсь я, надеясь, что она еще здесь.
– Чего еще?
– В какой мы стране?
– Катись к дьяволу, красавчик! Нет, надеюсь, что ты уже там!
* * *Крохотная палата, пять на пять, четыре металлические койки, решетки на окнах.
– Мне нужно позвонить, – говорю я, хватая за руку грузного, суетливого мужика в зеленой униформе, который уже пять минут пытается нашарить вену на моей руке. На сгибе локтя нет живого места – сплошная гематома, так что ему приходится искать вены на тыльной стороне ладоней.
Я часто отключаюсь и не могу понять, сколько времени я здесь. Хуже всего не то, что вокруг меня такие же, горящие заживо люди. И даже не начавшийся абстинентный синдром, который методично убеждает мозг в том, что у меня сломаны все до единого суставы. Хуже всего то, что я не могу подняться и позвонить.
МНЕ НУЖНО ПОЗВОНИТЬ.
– Здесь есть телефон? – говорю я.
Мужик поворачивает ко мне свое отекшее лицо со следами вчерашнего алкогольного марафона:
– Че?
– Я хочу позвонить…
– Ага, – бубнит он, наконец нашарив вену.
«Договорились», – готов сказать я, но этот укол…
Темнота.
* * *Я рассматриваю свои тощие слабые руки, на правой ряд китайских иероглифов: «Брат и сестра». Как мило… Мне нужно позвонить. И желательно до того, как меня перебросят полиции. Что-то подсказывает мне, что это рано или поздно случится.
Передо мной девушка-врач. Пол-лица скрыто маской, я вижу только глаза – холодные, зеленые, колкие, как бутылочное стекло, и тонкие ладони в перчатках.
– Мне нужно позвонить, помогите мне, – прошу я.
– На этаже есть бесплатный телефон по городу.
– Мне нужно позвонить в Швейцарию.
– Ничем не смогу помочь, – ровно отвечает она и снова возвращается к моим рукам, которые находит гораздо более занимательными, чем мою говорящую голову.
– Я заплачу вам, как только выберусь отсюда.
"– Я слышала эту фразу миллион раз, – смеется девушка. – Телефон – это первое, что обычно требует вся ваша братия. Телефон-телефон-телефон…
– Иногда наркоманы не те, за кого себя выдают, – говорю я спокойно, чувствуя как глаза-осколки впиваются в мое лицо.
Под маской ее рот кривится в улыбке. Она захлопывает блокнот и собирается уйти. И тогда я цепляюсь за ее рукав и говорю:
– На одних нейролептиках я долго не протяну, вы же сами знаете.