Папа вряд ли одобрит этот союз, имей в виду. Слишком стар для тебя, – несу я первое, что приходит в голову, только бы этот веселый огонь в глазах сестры разгорался все ярче и ярче… Но он исчезает так же быстро, как появился: улыбка тает, карие глаза наполняются слезами.
– Ну-ну, если тебе очень захочется, папа не будет против, – бормочу я, обняв сестру. – Хоть и жениху сто лет в обед…
– О боже, Крис, прекрати, – морщится Дио, касаясь лба слабой ладонью.
– Окей, – вздыхаю я. – Я просто очень волнуюсь за тебя.
– Я знаю, знаю… Прости…
– День добрый.
Мы разом оглядываемся: в палату заглядывает высокая, коротко стриженная блондинка лет пятидесяти с огромными зелеными глазами и двумя рубинами в мочках ушей. И вот она уже целиком просачивается в палату, постукивая каблуками лакированных туфель. На ней деловой костюм, шелковый галстук и татуировка, выглядывающая из-под строгого воротника: кончик птичьего крыла.
– Ну и видок, – заявляет женщина, глядя на нас.
Я перевожу взгляд на Диомедею, собираясь опротестовать это заявление…
– Да не она, а ты, Крис.
Знала бы она, что почти попала в точку. Только у этого «дракона» прелестное личико и серые глаза.
– Чего не скажешь о вас, госпожа, – дурачусь я.
Никтея в самом деле выглядит прекрасно. Что не так-то просто при теле, которое досталось ей в этом прыжке. Сто восемьдесят сантиметров роста, анорексичная худоба и множество татуировок, покрывающих ее спину, плечи и руки. Однажды тетушка Ники заявилась на торжественный прием в платье с открытой спиной, было на что посмотреть.
Ники протягивает мне тонкую ладонь в черной перчатке: легкая, холодная, немая ладонь. Я знаю, что под тканью перчатки – биопротез, идеально имитирующий форму кисти. И такой же протез – вместо кисти другой руки. Никтея заполучила тело, у которого не было кистей обеих рук, но, судя по всему, эти неудобства не пугали ее: она использовала это тело уже почти три года и выглядела вполне довольной.
– Мне нужно поговорить с Диомедеей. Оставишь нас?
– До вечера, – подмигиваю я сестре. – Ваше желание для меня закон, госпожа.
– О, небо, Крис, прекрати этот официоз, – фыркает та и закрывает дверь, послав мне ослепительную улыбку.
Я понятия не имел, что, наспех распрощавшись с сестрой, в следующий раз увижу ее только через два месяца.
* * *"
"Больше никаких цветов, я усвоил намек.