«Сейчас он убьет меня, он убьет меня, боже, прочь из этого тела, прочь, прочь!» я зажмурилась, прикрывая голову руками и приготовившись к самому худшему. Мысленно успокаивая себя, уговаривая, представляя, что это все не взаправду. Он хочет убить не меня, а того, кто причинил мне вред! Не меня, не меня, он просто не знает, что здесь – я!
Мне показалось, что в меня врезался и подмял под себя поезд. Мое тело словно расплющило по поверхности, челюсть взлетела от сокрушающего удара, а в ребра врезался твердый, словно отлитый из металла, кулак.
* * *Я очнулась в своем родном теле и, едва живая от боли, свернулась калачиком. Болело все: голова и живот, руки и ноги. Меня всю – от затылка до кончиков пальцев на ногах – словно разрезали на тонкие полоски. Неужели боли бывает так много… Чьи-то руки подняли меня в воздух и вынули из машины, как пекарь достает из духовки хлеб.
– Лика! – ласковая ладонь на моем лице. Ныряет в мои волосы, гладит по шее.
Я попыталась открыть глаза и рассмотреть что-нибудь сквозь пелену слез, безуспешно.
– Прости меня, я не смог, – сдавленным голосом шепчет мне Крис, я чувствую поцелуй на своем лбу.
«Нет! У нас получилось! Это все – просто представление!» – пытаюсь сказать я, но изо рта не выходит ни звука.
– Альцедо, ее нужно в госпиталь, где твоя машина?
– Хорошо, сейчас.
– Болит еще что-то, кроме ноги, да? Если не можешь говорить, то покажи мне… Лика! Ну же…
«Нога? А что с моей ногой?»
Я подняла руку, хотя это стоило мне неимоверных усилий, и положила ее на левый бок. Положила – и охнула от новой вспышки боли. Крис тут же взялся за молнию на моей куртке. Звякнул металлический язычок, я почувствовала его теплые руки на своем животе: они скользнули по коже и замерли.
Пелена тумана начала медленно растворяться. Я наконец увидела очертания любимого лица, склоненного надо мной.
– Проклятье, – выругался Крис.
Теперь я видела выражение его лица: отчаяние и шок. Я заерзала, протягивая к нему руки.