«А в светофоры вставлены алмазы?» – хотела сострить я, но передумала: у меня не было времени торговаться. Я забилась на заднее сиденье и стала считать минуты. Разжала кулак, развернула записку, перечитала еще раз.
Только сейчас я сообразила, что меня насторожило в ней с самого начала: в ней не было ни единой ошибки. А Феликс – тот Феликс, которого я знала, – с грамматикой был не в ладах.
На улице незаметно стемнело. Город открыл глаза: светодиоды фар, фонари, светофоры, окна домов. Все будто сопротивлялось сгущающимся сумеркам, но все попытки были заранее обречены на провал: небо чернело, силуэты деревьев становились контрастней, воздух пропитывался ночной свежестью и все больше становился похожим на воздух приморского городка.
"Я плохо представляла направление движения, плохо ориентировалась в городе и совершенно не догадывалась о том, в каком районе сейчас нахожусь. Таксист, насвистывая, гнал машину по улицам, и надо отдать ему должное: ровно через двадцать минут машина остановилась у ступенек, подсвеченных невидимыми лампочками.
Мне пришлось задрать повыше голову: здание этой гостиницы было одним из самых высоких в этом городе. От верхнего этажа и впрямь, до небес недалеко. Я подскочила к стеклянной двери, сработали датчики движения, и она бесшумно открылась.
Я боялась, что меня завалят вопросами, прежде чем пустят в ресторан.
Пять метров пушистого ковра, еще одна дверь и я, нервно оглядываясь, влетела в ресторан гостиницы.
Приглушенный золотистый свет заливал барную стойку с рядами разноцветных бутылок за ней, за лакированными столиками ужинали редкие постояльцы, повсюду громоздились вазоны с искусственными деревьями. Ох, мне понадобится целый час, чтобы отыскать Феликса в этом заколдованном лесу!
Я бросилась к бармену, полирующему салфеткой и без того сияющие стаканы:
– Парень, молодой, темноволосый. Ах да, с бородой. Высокий такой.