– Слушай, я приготовила для тебя цыпленка! Если ты сейчас же его не съешь, мне придется везти его обратно по этой жаре, а по приезде выбросить, смирившись с тем, что несчастная птица умерла зря и этот куст розмарина в нашем саду тоже отращивал ботву зря… Ну так что? Будешь есть?
– Буду! – выпалила я с деланной серьезностью, и мы обе рассмеялись. О чем я тут же пожалела, чувствуя вспышку боли в боку.
– Ты сказала, что кое-кого поймали? – Я поздно поняла, что снова гоню грозовую тучу в едва возникшую атмосферу непринужденности.
– Да, – буркнула Анна. Достала завернутый в салфетку нож и принялась пилить цыпленка.
– Он уже умер, – пошутила я и стала ждать ответную шутку. Но вдруг нож в руке Анны погрузился в жареное мясо по самую рукоятку и замер, она застыла на месте и выпалила:
– Не умер, он просто разбил голову. Поделом, Бог все видит.
– Что? – поперхнулась я.
Анна ошарашено поджала губы.
– Ты имела в виду… цыпленка, да? – наконец криво усмехнулась она.
– Да! А ты кого имела в виду?
– Слушай… Твой отец меня…
– Анна, пожалуйста…
– Разделает на части, – закончила она.
«По-жа-луй-ста», – повторила я одними губами. И она сдалась, выкатывая слова медленно, как валуны.
– Один из задержанных. Разбил себе голову о металлическую перегородку в машине. Очень сильно.
– Как? Случайно?
– Нет. Случайно так удариться невозможно! Он бился головой об эту… железку, пока его не оттянули и что-то не вкололи. Там черепно-мозговая и кровавое месиво вместо лица. Ох, зачем я все это рассказываю, твой отец меня закопает…
У меня перехватило дыхание.
"«Крови много не бывает», – говорю я и двигаю задницу поближе к решетке, обрамляющей сиденье водителя. «Крови много…» – я упираюсь лбом в металлическую перекладину и…
– О…
И в эту секунду я вспомнила тот обрывок сна, который каждый раз ускользал от меня сразу же после пробуждения. Мои пальцы впились в матрас, комкая простыню.
«Не бывает…» – я откидываю голову назад и с молниеносным ускорением опускаю ее на металлическую балку.
– Лика, боже мой… Врача! – завопила Анна. – Ох я дура…
Мне стало трудно дышать, в глазах снова заплясали разноцветные точки. Это не он разбил себе голову.