И кто догадался поместить больную на такую высоту? Совсем из ума выжили."
"И только распахнув дверь в комнату, Элен поняла, почему здесь. Возле огромного окна стояла постель. На ней лежала девушка: хрупкая, бледная, с изможденным видом, и смотрела на море. Только ради этого вида стоило тут построить нелепый и никому не нужный замок.
– Агата? – мягко спросила женщина. – Агата Шанатор?
Девушка с трудом повернула голову. Внимательно оглядела гостью.
– Вы – новая сиделка? – хрипло спросила она. – Я так рада…
– Ага, – согласилась Элен.
– Как хорошо. Без женских рук сложно. Дамьен и Серж стараются, но есть же правила приличия. Может быть, вы поможете мне помыться?
Судя по горящим глазам хрупкой девочки, оправдывать ожидания и помирать в ближайшие дни она не собиралась.
– Тааннет Агата, – Элен с любопытством оглядывала комнату, отмечая, что здесь гораздо чище, чем в остальном замке. – Вы обедали? Или хотя бы завтракали?
– Да, Серж меня кормил. Он очень заботлив.
– Это замечательно.
И, не дожидаясь позволения, Элен откинула с девушки одеяло и подхватила ее за плечи, сначала усаживая на постели, а потом поднимая на ноги. На Агате была бесформенная ночная сорочка до пят из плотной фланели. Отвратительное одеяние, которому место только посреди огорода – ворон пугать. Молодые девушки, пусть даже и больные, такое носить не должны ни при каких обстоятельствах.
Агата пошатнулась, еще больше побледнев и закусив губу. На висках у нее появилась испарина.
– Я поменяю вам постель, – сообщила Элен. – Не холодно?
– Нет. Хорошо. Свежо.
Агата закрыла глаза и откинула голову. Спутанные тусклые волосы рассыпались по плечам. Проклятье, и как давно она принимала ванну?
Комната была обжитой, наполненной хоть и старой, но красивой добротной мебелью. На нижней полке большого шкафа с резными дверцами нашлись относительно свежие простыни и наволочки со смешными рюшами.
Грязное белье Элен сбросила в угол. Подушки взбила, перестелила простыни.
– Интересно, крылатые набивают подушки своими перьями? Было бы забавно, этакий бонус.
– Нет, это искусственный пух, – хихикнула Агата. – Я давно уже сожгла старые перьевые подушки.