Это уже будет семья, которую просто так не разрушишь. От постоянных тревог, Настя даже волноваться из-за Маркелова перестала. Раньше её трясло от перевозбуждения и ощущения опасности, которое преследовало её, стоило Сергею оказаться рядом, а сейчас всё прошло. Она засыпала рядом с ним, просыпалась рядом с ним, завтраки ему готовила, ужинами кормила. Она о нём заботилась, слушала, занималась с ним любовью. Всего было слишком много и менялось слишком быстро. А ведь прошёл лишь месяц. А дальше что будет? Когда в паспорте окажется штамп о браке, и деться будет некуда? Когда она Серёжке окончательно кислород перекроет?"
"Приезду родителей безумно обрадовалась.
— Насть, успокойся, — попросил её Серёжа.
— Я спокойна, — заверила она его.
— Лучше скажи, как ты себя чувствуешь, — поинтересовалась Галина Викторовна, вглядываясь в лицо дочери. — Вроде не такая бледная.
— Я и не была бледной. — Настя схватилась руками за щёки.
— Ну, конечно. Белая, как простыня была, — сказал отец.
— По-прежнему тошнит по утрам?
— Мне кажется, уже меньше.
— А у врача вчера была?
Никто не хотел говорить с ней о прошлом, даже родители. А Серёжка, тот вообще злился. Настя этого не понимала. Что такого ужасного она делает?
— Ты бы лучше думала о завтрашнем дне, — посоветовал ей Маркелов, когда они ушли в свою комнату, спать укладываться. Время близилось к полуночи, все неожиданно опомнились, прервали разговор, что в гостиной вели, и принялись устраивать гостей на ночлег.
— Я думаю.
— Да? Не заметил.
— А что я должна делать? Весь день в платье свадебном перед зеркалом крутиться?
— Всё лучше, чем про соседских собак родителей выспрашивать.
Настя обиделась. К стене придвинулась и натянула на себя одеяло.
— Ну, прости меня, — проговорила она в раздражении. — Что я дурацкие вопросы задаю родителям, которых месяц не видела!
— Потише говори, — посоветовал он.
Настя от обиды даже губу закусила. Наблюдала за тем, как Серёжка свой свадебный костюм из шкафа достаёт, вешает его на дверцу.