Так почему она никак забыть не может?
— Правильно, размажь его, — посоветовала ей тогда Аркадия Львовна, да ещё таким тоном, словно не про родного внука говорила, а про чужого для неё мужчину, которого совсем не было жалко. А Настя только рассмеялась, глядя на себя в зеркало. И была уверена — Серёжка с ума сойдёт, когда её увидит. Хватит ей уже быть провинциальной девочкой, бояться и смущаться. Москва не терпит сомнений, нужно приходить и брать своё. И лишь Аркадия Львовна знала, каких усилий Насте стоило измениться.
— Иначе без мужа останешься, — сказала тогда Лариса Евгеньевна, стараясь поддержать невестку, и Настя не на шутку испугалась.
Она тогда сделала всё, чтобы тот вечер стал триумфом не только для Серёжи, но и для неё. В зале было много его бывших однокурсников, коллег, людей, с которыми он в аспирантуре учился, все успешные, деловые и пробивные, и Настя изо всех сил старалась не ударить в грязь лицом. И первым делом Дашу на место поставила. Уроки Серёжкиной бабушки, прочитанные за последние годы книги из библиотеки его деда, сделали своё дело, Настя легко подхватывала любую тему разговора.
"— У вас ведь ребёнок? — поинтересовалась жена владельца конторы, невзначай перебив Дашу, когда та, смеясь, рассказывала о том, как они с Серёжей кандидатскую на пару защищали. Настя же широко улыбнулась.
— Да, у нас с Серёжей дочка. Ей почти четыре. Вика вся в папу.
Маркелов тогда удивился.
— Правда, что ли?
Все рассмеялись, а Настя громче и непринуждённее всех.
— Конечно. В меня она только внешне, а характер — Маркеловы, тут даже говорить нечего. Такая же пробивная. Уж если что решила… — Кинула на Дашу быстрый взгляд. — Её только Серёжа успокоить может. Папино слово у нас закон.
Даша хотела что-то сказать, но хозяйка вечера её снова перебила.
— Это правильно, это нужно прививать с пелёнок. У нас двое внуков, младшему тоже четыре, недавно только исполнилось. Он отца во всём копирует, иногда просто до смешного доходит.