Объяснял это тем, что работает он много и усердно, по двенадцать часов, причём каждый день, вот только его рабочий день начинается часа в четыре по полудню и заканчивается под утро.
— Я ночной обитатель этого города, — говорил он, смеясь.
— И единственный, да? — поддевала его Настя.
Фёдор хмурился.
— Как-то грустно сразу становится. Для кого я всё это делаю?
А однажды Настя встретила во дворе вместе с ним молодую женщину, она показалась смутно знакомой, но вспомнить так сразу не получилось. Но Настя улыбнулась приветливо, когда поняла, что это пассия Фёдора.
— Здравствуй, Настя.
— Добрый день, тётя Валя, — отозвалась она с улыбкой, а на Лера взглянула со значением. Но тот лишь отмахнулся от матери и сказал:
— Надо съезжать, запилила.
Девушка рядом с ним улыбнулась.
— Это она меня терпеть не может, — сообщила она, совершенно не обеспокоенная этим фактом. — Когда меня нет, она бегает за ним с тарелкой котлет и варит борщ. — Толкнула любимого локтем. — Поэтому он и не съезжает.
Фёдор смешно сморщился. Потом опомнился.
— Насть, ты помнишь Кристину? Вы, кажется, вместе учились.
Настя заинтересованно вздёрнула брови.
— Да?
— В параллельных классах. Мы с тобой вместе в соревнованиях по бегу участвовали пару раз, за школу бегали, за район. Но я перекрасилась в блондинку, вот ты меня и не узнаёшь.
Настино лицо разгладилось. Ей в какой-то момент стало неудобно, все её узнают, а она через раз на пятый. Так ещё решат, что зазналась она в своей Москве, здешние люди могут так сказать, она-то знала.
— Я помню, — поспешила сознаться она.
Кристина несколько растеряно взглянула на протянутую руку, а Фёдор откровенно усмехнулся, головой покачал.
— Ты совсем очумела в этой Москве, — огласил он то, о чём Настя подумала минуту назад. Она даже расстроилась немного.
— В меня так долго вдалбливали правила этикета, что мне без этого уже странно.
— Так правильно, Маркелов-то профессорский сынок.