Оля постоянно через плечо оглядывалась, а когда они отошли на почтительное расстояние, спросила:
— Насть, ты на самом деле его помнишь? Кто он такой?
— Кажется, внук племянник Тани.
— Какой тёти Тани?
— Медсестры. Она папе уколы делала в прошлом году, когда у него радикулит был.
Они подошли к подъезду и остановились у крыльца. Ольга снова оглянулась, и Настя её одёрнула.
— Перестань.
— А что? Я подумать не успела о том, что влюбиться не в кого, а тут такой подарок. Ты посмотри, какой он классный!
— Оль, он москвич.
— На два дня?
Настя глаза к небу подняла, потом на подругу посмотрела.
— Перестань. Всё это глупо. У него же на лице всё написано. Он бабник.
— А кто сейчас не бабник? Я таких не знаю.
Настя брови сдвинула, а Ольга её зачем-то под руку подхватила.
— Ладно, я же о Сашке не говорю. Но этот Сергей симпатичный. А одет как!.. Надоели мне все эти спортивные костюмы и кроссовки.
— Точно. И девушка у него под стать, наверняка есть. В Москве.
Ольга безразлично пожала плечами.
— В девять?
— Давай в девять.
Дверь была заперта только на верхний замок, явный признак того, что кто-то дома. Настя в квартиру вошла, скинула босоножки и ногой их под стул задвинула, босиком прошла в комнату.
— Кто дома? Я пришла!
— Поступила? — услышала она голос отца из другой комнаты.
Настя сумку на диван положила.
— Нет!
— Торт в холодильнике.
— Здорово. — У неё вырвался вздох. — Пап, знаешь как мне обидно?
Отец из комнаты вышел, заспанный, а Настя вдруг вспомнила, что ему сегодня в ночную смену.
— Я тебя разбудила?
— Я уже вставать собирался. — Юрий Николаевич к дочери подошёл и за ухо её потрепал, как маленькую. — Расстроилась?
— А как ты думаешь? Мне обидно.
— Нужно было на платное попробовать, как-нибудь выкрутились бы.
— Пап, ты же понимаешь, что мне не из-за этого обидно.
— У нас торт есть, переживём.
Настя невольно улыбнулась.
— Точно, с тортом переживём. Мой любимый?
— Конечно.
— А Сашка звонил?
— При мне нет. Что он делает там третью неделю?
— Работает, — развела Настя руками.