— Это я, — сказала Настя. Сказала, а в следующую секунду над собой посмеялась. Вот сейчас он спросит: «Кто это — я?», и будет, между прочим, совершенно прав. Но, к её удивлению, Сергей её сразу узнал. Веселья в голосе поубавилось, и тише проговорил:
— Привет. Вот это сюрприз.
— Неприятный?
— Насть, ты всегда язвишь мне в ответ, ты не замечала?
— Нет.
— Тогда я тебе глаза на этот факт открываю. Ты соскучилась?
Пока Настя раздумывала над ответом, Серёжа в сторону громко проговорил:
— Бабушка, будь добра, положи трубку.
Послышался какой-то щелчок, но Настя почти не обратила на него внимания. Она думала о том, что сейчас должна сказать.
— Нет, — сказала она в конце концов, а Серёжка, кажется, не понял, о чём она.
— Что «нет»?
— Ты спросил: соскучилась ли я.
— А-а. — Усмехнулся. — Позвонила сказать, что не скучаешь. Оригинально.
— Прекрати смеяться, а."
"Он помолчал.
— Ты плачешь? Что случилось?
— Случилось, — едва слышно проговорила она.
Маркелов вдруг выругался и снова крикнул:
— Бабуля, положи трубку!
В ответ послышался трагический возглас, и на этот раз щелчок был слышимый. Настя только рот открыла.
— Она слышала?
— Подожди… — Он трубку куда-то положил, ушёл, а Настя к зеркалу обернулась. У неё губы синие были, и глаза безумные. С колотящимся сердцем ждала Серёжкиного возвращения.
Он вернулся через минуту, трубку взял и выдохнул:
— Ребёнок мой?
— Нет, Маркелов, не твой! Я просто так тебе звоню, новостью поделиться!
— Ладно, не кричи, — попытался остудить её пыл Сергей.
— Да. Я вчера сказала.
Он выдохнул прямо в трубку, замолчал, видно, раздумывая, а Солнцева нервно сглотнула, не зная, чего ожидать.
— Я приеду, Насть. Завтра. Или даже сегодня… Нет, завтра. Бабуля, кажется, в обморок собирается упасть, так что… мне сегодня ещё с родителями объяснятся, как понимаю.
— Я не хотела…
— Чего ты не хотела?
— Чтобы она услышала.
Маркелов ничего не ответил, что-то пробормотал, а потом посоветовал дождаться его приезда. Можно подумать, что у неё выбор есть.
После телефонного разговора с Маркеловым, события начали развиваться с такой скоростью, что у Насти уже не от токсикоза голова кружилась, а от того, как быстро менялась её жизнь. Когда Серёже звонила, не совсем представляла, что за этим последует.