– Давай! – согласился Алексей. – Времени у нас нет тут церемониться.
– Сейчас, сейчас, – приговаривал Василий, приматывая его шнуром к наружному запору. – Так, кончик фитиля мы срезаем, а вот теперь бяжим! – крикнул оружейник, запалив его.
– Сейчас, вашвысокобродие! – кивнул он замершему за углом в полной готовности Алексею.
«Бабах!» – громыхнул взрыв, и Лешка откинув в сторону сбитую с петель дверь, ворвался вовнутрь. Возле входа катался по полу, держась за уши, мужик в длинном халате. Подле него лежала знакомая укороченная егерская фузея.
Проскочив по темному проходу, Алексей запнулся о какую-то скамью и, еле удержавшись на ногах, отшатнулся в сторону. «Хресь!» По каменной стене, выбивая искры, ударило лезвие палы – турецкой сабли с коротким и широким лезвием. Отклоняясь от второго удара, Алексей инстинктивно отшатнулся назад и, наступив все на ту же скамью, грохнулся на спину.
Вот и конец! Воин занес руку, чтобы добить лежащего на полу русского.
«Бам!» – тяжелая пуля откинула его назад, и он, оставляя кровавый след на стене, сполз вниз.
"– Живой, Ляксей Петрович?! – наклонившись над ним, стоял с озабоченным выражением лица Афнасьев.
– Живой, Василий! Живой! – Лешка с кряхтеньем поднялся на ноги. – Благодаря тебе живой я нынче, земляк. Спасибо, Вася!
– Да я чего, я ведь того. Это вот штуцер хороший! – смущенно улыбнулся рыжеволосый унтер.
– Осмотреть весь дом! – скомандовал Егоров.
Через несколько минут все внутри него было перевернуто кверху ногами.
– Есть подпол! – выкрикнул Милушкин, приподнимая половик в одной из комнат.
Принесли масляную лампу и при ее свете разглядели лежащее в углу связанное тело в егерском мундире.
– Ну что, господин прапорщик, отличился?! Нашел себе подвиг?! Войну захотел?! – выговаривал через пару часов один на один в своей крепости майор. – Война – это не только геройство, но и строжайшее соблюдение приказов командиров! Какого… ты один на этот перекресток поперся?! Почему меня не предупредил обо всем! Есть оправдания?!
Стоявший навытяжку молодой офицер хлопал глазами.
– Оправдание только одно, господин майор, – шмыгнул носом паренек. – На вас я очень хотел быть похожим и помню завет, что инициативу надобно проявлять и что под лежачий камень вода не течет.