Алексей поднял на поручика в недоумении глаза.
– Что случилось-то, что произошло? Ты чего это такой стал-то, Александрович?! Может быть, я тебя чем-нибудь обидел или ущемил? Ну, тебе самому же здесь все нравилось? Это ведь родная для тебя рота, Леш?
– Никак нет, господин премьер-майор, ничего у меня не случилось, и ничем вы меня не обидели, – покачал тот головой. – Просто я сам так решил. У подполковника в батальоне вдруг открылась вакансия командира роты. Вот я и думаю, что мне там будет лучше. Подпишите, Алексей Петрович, так нам всем будет лучше, да и полегче, – сказал он каким-то тихим и пустым голосом и отвел свои глаза в сторону.
«Так нам всем будет лучше, да и полегче, так нам всем будет лучше и полегче!» – крутилось у Лешки в голове. Вот теперь ему все становилось понятным. Здесь было «личное».
– Эх, Алексей, Алексей, – вздохнул Егоров. – Зря ты так. Ну да это уже сугубо твое дело, не смею мешать твоей карьере, – и он поставил свою размашистую подпись на листе. – Просьба у меня только к тебе будет, самая последняя.
– Так точно, господин премьер-майор, – повеселевший Бестужев осторожно скатал подписанный лист в трубочку. – Две недели у меня точно есть. Как раз до сентября месяца все и нужно было решать с переводом.
«Эх, Бестужев, Бестужев, – думал Егоров. – Вот и опять расходятся наши пути.
– Данила, поди сюда! – крикнул он, и в комнату влетел вестовой.
– Леонида мне найди. Только быстро. Он вроде бы по плану сегодня занятия с третьим плутонгом проводит в их расположении.
Вскоре послышался топот, и в комнату заскочил ротный барабанщик.
– Ваше высокоблагородие, капрал Максимов по вашему приказанию прибыл!
– Заходи, Леонид, присаживайся рядом за стол, да присаживайся, присаживайся давай, – Егоров кивнул на стоящую рядом скамейку. – Данилка, и ты давай тоже сюда заходи, хватит уже там, у двери, маячить, – позвал он вестового. – Тоже, вон, рядом с Леонидом садись.