Ведь девушка не может пожаловаться на слова Норова своему будущему мужу. Фролов, чувствуя вину перед командиром, казалось, ещё больше стал его боготворить. А уж кому-то другому жаловаться на своего начальника Марте и вовсе не пристало. А тут Михаил Васильевич — абсолютно посторонний человек, кажущийся простым, почти что мужиком. Вот и вышло, что словно узел какой на языке развязался у неё, говорила и говорила Марта.
— Вот он приходит, и всё вокруг него начинает крутиться. Слова дурного в его сторону не скажи, сразу все на тебя зыркать начнут, аки на злобного зверя, — выкладывала Марта.
Вот только Михаил Васильевич вынимал из рассказа Марты только то, что ему бы пригодилось. Норов, значит, человек решительный, уже имеет отношения даже с Демидовым Акинфием Никитичем. А этот заводчик, как многие считают, в том числе Ломоносов, — денежный мешок, каких больше во всей России можно и не сыскать. А Норов? Считается, что Акинфий Никитич — человек с очень сложным характером. Однако Норов нашёл с ним общий язык. Мало того, так вроде бы даже в друзьях сейчас ходят.
Нет, однозначно, нужно познакомиться с Александром Лукичом Норовым, пока он куда-то не убыл по службе. Посмотреть в глаза этому человеку, спросить откровенно, чего же он хочет от студиоза Ломоносова?
— А ещё Александр Лукич в скором времени возьмёт в себе в жёны лучшую подругу Её Высочества Анны Леопольдовны… — Марта уже присела в небольшое кресло, которое, помимо самой постели, было в комнате Ломоносова, и вовсю, словно говорила со своей подружкой, рассказывала о наболевшем.
— Так что вы, милостивый государь…
— Бах! Бах! — раздались выстрелы где-то вдалеке, разрывая тишину, перекрикивая очередного петуха.
— Верст за полторы, на юго-запад! — Ломоносов, прислушиваясь к внутренним ощущениям, примерно рассчитал расстояние, где происходили выстрелы.
— Как вы это поняли? — растерянно, с тревогой, спросила Марта.
— Понимаете, любезная Марта… м-м… по воде звук распространяется чуть дальше. А ещё, ведь ветер как раз-таки в нашу сторону.
— Ах! Там же новый дом Александра Норова! Туда же и Фрол шёл! — дрожащими губами сказала Марта, перебивая Ломоносова.
Михаил Васильевич задумался. И у него в голове выстроилась уже картина, что может происходить. Ломоносов почти не спал ночь, дважды выходил в трактир, где, на удивление, было достаточно шумно.
То там услышит фразу, то посмотрит на действия гвардейцев, на их лица, озабоченность.